Драконья пещера

В честь дня рождения Профессора - выпуск "Армена и Фёдора" о переводах "Властелина Колец".



Согласна не со всем, но в целом, как обычно, отличное видео)

Фотографию из цветочной серии для сегодня я выбрала не совсем случайно - во всех горных пейзажах неизбежно есть для меня что-то толкиновское, видимо, потому, что именно у него у первого я про путешествия по горным местностям читала.


Там солнце льёт свои лучи
На вешние сады,
Цветут луга, журчат ручьи,
В лесах поют дрозды.
А может, льётся звёздный свет,
И я бы увидал,
Как тихо светится в листве
Жемчужная звезда.

А здесь темно, и ни души,
В углах таится смерть.
Но выше сумрачных вершин
Сияющая твердь.
Лучится ласковая синь,
Блистает звёздный свод -
Ведь он прочнее всех твердынь,
И темнота пройдёт.

(перевод Муравьева, конечно)

Хорошая дата сегодня - день уничтожения Кольца и низвержения Саурона.

День рождения Шопена





А ещё день рождения государя Арагорна, так что небольшая цитата, одна из любимых в книге в принципе и любимых про Арагорна в частности.
( Read more... )

Желание не повторять ошибки прошлого порой влечёт за собой изрядные неудобства: этак 27 лет назад я заляпала "Хранителей" клубникой, после чего грозный старший брат лет пять не давал мне Толкина в руки (под конец этого времени я стала таскать книги тайком, пока его не было дома:Р). Теперь я старательно не читаю "The Fellowship of the Ring", пока ем вишню и малину - но это весьма замедляет процесс чтения!

Ещё один книжный "проект" этого года, я наконец читаю "Властелина Колец" в оригинале.( Read more... )

Когда-то давным-давно у меня была тоненькая маленькая книжка, с кованым узором и ребёнком, глядящим на торт со свечками, на обложке. В ней была волшебная и совершенно чарующая история об Ученике Повара, Кузнеце, Звезде, Волшебной стране, плачущих деревьях, озёрах из кроваво-багрового стекла, танцующих на лугу девушках, воинах, выходящих из волн (всерьёз, а не как в "Сказке о царе Салтане"), о красоте, от которой захватывает дух, льющейся из души песне, о деревеньке Большой Вуттон с выкрашенным золотой краской Чертогом для праздников и коробке со специями.

Я очень удивилась через несколько лет после того, встретив ту же историю уже в другой книжке, потолще, где было ещё несколько, и которые я читала уже по одной совершенно конкретной причине: их написал Толкин. А когда я читала ту маленькую книжечку первый раз, я ещё не обращала внимания на имена авторов на обложках и не запомнила, что и её - тоже.

Но из той книги потолще я больше всего полюбила другую сказку. Историю художника.

"Особенно не давала ему покоя одна картина. Началось все с листа, трепещущего на ветру, — но лист висел на ветке, а там появился и ствол — и дерево стало расти и цепляться за землю фантастически-причудливыми корнями. Прилетали и садились на сучья странные птицы — ими тоже следовало заняться. А потом вокруг дерева начал разворачиваться пейзаж. Окрестности поросли лесом, вдали виднелись горы, припорошенные снегом. Мелкин и думать забыл про остальные картины; а иные он просто взял и приставил с боков к большой картине с деревом и горами. Получился такой громадный холст, что пришлось Мелкину раздобыть стремянку. Картина помещалась в специально выстроенном высоком сарае — раньше он на этом месте сажал картошку.
...
Как-то раз Мелкин, отойдя подальше, долго озирал свою работу. Честно говоря, картина его совершенно не удовлетворяла и все-таки казалась очень красивой — единственной по-настоящему прекрасной картиной в мире. В эту минуту Мелкину больше всего было бы по душе, если бы в сарай вошел его двойник, хлопнул Мелкина по плечу и сказал бы: «Великолепно! Вот это мастер! Замысел совершенно ясен. Продолжай работать, а об остальном не тревожься. Мы устроим тебе государственный пенсион, так что будь спокоен».
Увы, государственного пенсиона не было. И одно Мелкину было ясно: чтобы довести дело до конца, надо бросить все дела, забыть обо всем и работать, упорно работать. Он закатал рукава и несколько дней пытался ни на что не обращать внимания. Но тут, как на грех, на него свалилась целая куча забот".


Конечно, к тому моменту я уже прочитала "Хоббита" и "Властелина Колец". И второй понравился мне больше. А сказки заняли своё, особое место в моём сердце.
На самом деле всё это вместе занимает его там так много, что я об этом обычно не говорю (верный признак).
А в этом году обещала себе наконец перестать откладывать и перечитать "Властелина" в оригинале. Вот, теперь ещё и вслух обещала тоже)

"На месте Барад-Дура крутился смерч, и посредине заверти виднелись башни выше гор и зубчатые стены, воздвигнутые на могучих кряжах над глубокими ущельями, площади и безглазые громады темниц, стальные и алмазные ворота – и все это исчезло. Падали башни, и обваливались горы, в прах рассыпались стены, дым и пары сползались огромными клубами, и мутный вал, вздымаясь до небес, вскипел и обрушился на равнину. Прокатился гул, нарастая, разражаясь ревом и грохотом. Земля потрескалась. Ородруин содрогнулся, и его расколотая вершина извергла пламенный поток. Грянул гром, заполыхали молнии, хлестнул темный ливень. И в середину огненного месива, вспарывая тучи надрывным воем, вонзились, как черные стрелы, примчавшиеся Кольценосцы, вспыхнули, истлели и сгинул. – Да, это и вправду конец, Сэм Скромби, – промолвил голос рядом с ним. Он обернулся и увидел Фродо, бледного, изможденного и спокойного. В глазах его не было ни смертной натуги, ни безумия, ни страха. Бремя с него свалилось, и он глядел, как в Хоббитании, в былые светлые дни.
– Хозяин! – воскликнул Сэм и упал на колени. Он забыл, что рушится мир, и сердце его переполнила радость. Нет больше страшной ноши, хозяин спасен, он снова стал самим собой, он освободился! И тут Сэм заметил его искалеченную, окровавленную руку. – Бедная рука! – всхлипнул он. – И главное, нечем перевязать, да и лекарств никаких нет. Пусть бы лучше откусил у меня целую руку. Но с него теперь не спросишь, от него, поди, и пепла не осталось.
– Да, – сказал Фродо. – А помнишь, Гэндальф говорил: Погодите, может, Горлум еще зачем-то понадобится. И понадобился: ведь сам бы я не смог уничтожить Кольцо, и все было б напрасно, хоть мы и достигли цели. Не надо поминать его лихом! Поручение выполнено, и я больше всего рад, что ты со мной. Вот и конец нашей сказке, Сэм".

Сказки всерьёз, конечно, имеют тенденцию не кончаться так просто, но дату менее примечательной это не делает.

(Не идеально, но лучшей записи, которую бы можно вставить сюда, я сходу не нашла)

Дональд Суон, из цикла песен на стихи Толкиена. У меня в детстве в книге со сказками и стихами были в конце ноты этого цикла. И вот эту конкретную песню из них я нежно любила и разучила тогда для себя на фортепиано.

День рождения Профессора отметила... впрочем, у меня ещё есть немного времени, пожалуй, чтобы отметить его традиционно, вернее, лучше, чем традиционно, потому что у меня же есть теперь оригинал "Кузнеца из Большого Вуттона" и можно радостно плюхнуться на диван с ним.

А день практически целиком был отдан проведению модуля. Ну, то есть начала модуля. В принципе, игроки даже почти дошли по сюжету до точки, до которой я надеялась, что дойдут. Наблюдать за тем, как они это делают, крайне увлекательно. Лихорадочно соображать "иииии что мне теперь делать вот с этой сюжетной линией. если у нас тут всё так?.." - тоже. Всё самое весёлое, я надеюсь, ещё впереди, и мне пока даже не надо ничего особо переписывать (ну разве что усилить половину потенциальных противников раза в два).

Собственно, это и предыдущее наведение последних штрихов - главные выигрыши пред- и чуть после-новогодней недели.
Теперь можно, наконец, свежего "Шерлока" скачать.

Вчера я ничего не написала в честь 3го января, но вечером, закрыв тоненькую книжку, читанную впервые этак лет в пять, поняла, что хочу исправиться и просто оставить здесь цитату. Набор образов, с тех давних пор навсегда оставшийся врезанным в мою память.

( Read more... )

Нет, я не халтурю с постом. я просто не могу выбрать!

Childhood favorite
Окей, можно я назову дюжину? Дюжину авторов, я имею в виду? Слушайте, спрашивать человека о любимой книге - бессовестно. а уж о любимой из детства… Кода их у меня было меньше десятка?

К тому же, детство – понятие расплывчатое. Ну, положим, я для себя точно знаю, что кончилось оно в мои 12 лет. Но до того можно выделить эдак три этапа – до 5, когда я сама почти не читала, но требовала чтения вслух и рассказов. с 5 до 8 и с 8 до 12. И в каждый из этих периодов было отнюдь не по одной книге, которая читалась несчётное количество раз, служила источником вдохновения для игр и была любима до чёртиков.
Я бы могла назвать ( Read more... )