silbern_drache | Шумные соседи

Как обещала, хэллоуинский рассказ. Написан ровно вечером 31го)

***
Шумные соседи

Тарахтящий скрежет, будто что-то тяжёлое тащат по полу, тяжеленный стул волокут на двух ножках.
Бормотание, переходящее то во вскрик, то во всхлип – слов не разобрать, но не так тихо, чтобы ухо не узнавало человеческий голос и не пыталось понять.
Два голоса. Или три. Низкий, визгливый... и ещё один, тише всех, гундосый, кажется, сопливый, ну что они ещё и простуженные уже шумят, ночь, осень, совсем разболеться можно, сонно думает Лина. Пытается натянуть одеяло и найти на подушке такое место, чтобы уснуть всё равно.
Сон у неё некрепкий, тревожный – слишком много всего вечно происходит в жизни – и шум от соседей мешает всерьёз, Лина проваливается в сон и тут же рывком выныривает оттуда на очередной звук, пока не оказывается, что она лежит и смотрит в потолок глазами, в которых уже никакого признака и шанса сна.
– Ты чего квёлая какая сегодня? – интересуется из-за соседнего компа коллега Виталик.
– Да спала плохо.
– Это всё гаджеты перед сном!
– Какие гаджеты, – отмахивается Лина, параллельно пытаясь понять из мейла, чего именно хочет от неё начальство. – Соседи шумели.
– Дрались или праздновали среди недели? – Виталик вот явно хочет поговорить, а не работать. Лина думает, как бы ему объяснить.
– Да так... то таскали что-то, то громко разговаривали. Музыка ещё... И так часов до четырёх.
– Офигеть, живут люди! И никто им не обещал полицию вызвать?
– Да там мне слышнее всего....
– Ну значит сама пригрози. Нефиг такое терпеть.
Лина морщится.
– Сами уймутся скоро, ещё с неделю...
– У них что, обострение сезонное? Не полицию надо, а санитаров? Не, ну сочувствую. Психи рядом – то ещё удовольствие.
– Да не психи, просто... – Лина уже жалеет, что начала жаловаться, потому что объяснить сложно. – Гости всегда в конце октября. Мне проще забить, чем связываться, честно.
– Зря, – качает головой Виталик. – Людей надо на место ставить. Может, мне к тебе в гости прийти и с ними поговорить? Не только ж их гостям мешать людям можно!
– Ещё чего. Хочешь помочь – принеси лучше кофе, а?
Виталика удаётся отвлечь, себя – не очень, с недосыпа освещение в офисе и его тени по углам мешают и кажутся неприятными. По дороге домой Лина заходит в парк, но вместо золотых листьев смотрит всё больше на чёрных птиц, занявших, кажется, все деревья в аллее. Из-под скамейки выглядывает серый дымный котёнок и открывает пасть, чтобы на неё зашипеть, но ещё рано и звука нет. Лина проходит мимо, его игнорируя.
Ругаться к соседям Лина уже ходила. На первом курсе университета, когда впервые начала жить одна, въехала в эту квартиру, а через полтора месяца обнаружила, что спать невозможно. Набралась смелости и злости, поднялась на этаж выше... Дверь на звонок открыла замотанная мать-одиночка, устало извинилась, если ребёнок слишком много прыгал, но идея, что он мог это делать в три часа ночи её откровенно возмутила. А ещё она явно не могла громыхать какими-то металлическими тяжестями. И никого, говорящего гулким басом, в её квартире не было.
Квартира внизу стояла пустая. Среди соседей у Лины за стенкой басов не обнаружилось.
Зато на лестничной клетке дуло холодом и кто-то плакал и ругался, только никого не было.
Лина выпила тогда невесть сколько литров чая из ромашки. Интернет её не порадовал, сообщив, что голоса несуществующих соседей вполне могут быть признаками шизофрении. Наглотавшись ещё успокоительных, Лина обнаружила, что голоса так слышны почему-то только лучше. На своё счастье она тогда не успела натворить с собой чего-нибудь по-настоящему глупого.
Бас всё гудел и бормотал про потерянные виноградные листья и ангельские головы. Если бы это был её бред, то хотя бы самой ей он должен был бы казаться логичным? Внезапное вдохновение подтолкнуло Лину прямо посреди ночи снова сесть гуглить. Она нашла фотографии стоявшего раньше на том же месте дома, ещё дореволюционного – красный кирпич, вроде бы ничего особенного, но над окнами красовались кудрявые головки с крылышками и надутыми губами, а внутри комнат на потолках была лепнина в виде листьев винограда. Симпатичный был дом, в общем, и до того Лина о нём ничего не читала, не знала и не слышала.
В общем, она расхрабрилась, посмотрела на календарь, и на следующую ночь пошла снова на лестницу, знакомиться с соседями. Очень глупо, конечно, понимает сегодняшняя Лина, но что ещё тогда было делать?
Чего сегодняшняя Лина не понимает, так это как ей удавалось делать вид, что она ничего не слышала и не видела четыре года до того. В одиннадцатом классе, конечно, было ни до чего со всеми дополнительными занятиями, а до того она редко выходила в тёмное время суток, а ещё у родителей были и правда шумные соседи-алкоголики...
Зелёноволосый подросток врезается в Лину плечом и вскидывает на неё очень удивлённые глаза. Ветер звенит подвесками её серебряных серёг, мальчишка морщится, сутулится и шагает куда-то в сторону. Лина с тихим добрым словом высыпает заранее приготовленные семечки птицам, ненадолго садится на лавочку под рябиной. Погулять спокойно сегодня не выходит, но хоть десять минут тишины тут ей было бы обеспечено... если бы тучи не сошлись пятый раз за день и не пошёл дождь.
Перед подъездом её останавливает соседка Вера Петровна.
– Усталая, Линочка, что за собой не следишь? – ласково выговаривает она. – Слушай, запоминай, я тебе сейчас расскажу одно средство...
– Не надо, Вера Петровна, я высплюсь, и всё пройдёт, – заверяет Лина. – У вас самой как самочувствие? Ничего не надо?
– Бодрее всех живых! – хитро смеётся Вера Петровна, поправляет на голове берет. – Вот внуки...
– Я заходила, – кивает головой Лина. – Покажу вам фотографии завтра, хорошо? Дождик идёт...
– Замучали мы тебя! Я поговорю, кого увижу, – качает головой и ахает Вера Петровна. – Иди, иди в дом, в тепло, чаю с мёдом выпей!
Лина прощается и идёт в дом. Вера Петровна – милая женщина, хоть и умерла тридцать лет назад. И никуда не уходит, всегда в своём дворе, поэтому с ней проще, чем с теми, кто заявляется, только когда истончатся границы между мирами.
Ночью кто-то ломится сквозь эти границы с устрашающим скрежетом и хрустом. Мысль об оберегах на дверях и окнах утешает, но всё-таки неуютно. Разговоры становятся слышнее, и окончательно простуженный голос тоже. Поспать толком не удаётся.
Следующим вечером Лина тщательно выбирает одежду – джемпер, колготки и юбку, их удобно надевать наизнанку. Сверху – старое пальто, тоже вывернутое, и два года назад разукрашенное племянниками так, что не дай бог кто-нибудь из людей в подъезде увидит – но Лина вообще не планирует с ними встречаться. Лицо она не закрывает, красится как обычно, ей не нужно пытаться сойти совсем за свою, разве что ненадолго, а потом – наоборот, дать знать, кто она и зачем пришла: связная между мирами, добровольный почтальон и исполнитель мелких поручений. Передать весточку детям или старым знакомым или принести новости от них, доставить заветную вещь. Иногда просто поговорить. Грустивший о своём доме бас перестал приходить после того, как она переслушала все его истории. Ещё Лина скучала по колли, с которым она как-то до весны поздними вечерами играла, кидая палку.
Вера Петровна и другие старые знакомые её привечают, защищают от прочих. Но всегда есть и новые, те, кто зашёл в её двор случайно, занесло лихим ветром, заблудился или сам не знает, куда шёл. Бежал. Летел. Полз. Кто-то их них исчезнет с рассветом, кто-то задержится на несколько дней, кто-то тут и останется. Так что Лина берёт две тарелки печенья – на одной обычное, песочное, а на второй – бумажное, кому что нравится – и идёт знакомиться с соседями.