silbern_drache | Маленькое неудобство

Ну что, если кто соскучился по моим вариациям на тему небезывестных ангела и демона, то вам сюда... в некотором роде.

Но сначала придётся внести маленькое пояснение.

Просто из-за того, в какое время происходит действие этой истории, мне было проще всего писать её, опираясь на "Колебания", используя события и второстепенных персонажей оттуда. Так что этот фанфик можно считать продолжением того (и удобнее читать после него, чтобы внезапные второстепенные ангелы не удивляли. но не обязательно).

С другой стороны, я совершенно не считаю это обязательным развитием событий там дальше. Это не более, чем вариант, так что кому не понравится, совершенно свободно можно считать, что ничего подобного не было.

И заранее извиняюсь перед теми, кто хотел в продолжении больше про третью сторону - про неё тут, конечно, есть, но вскользь, а так весь фанфик стандартно про эмоции и отношения.

И да, я пустила в ход ещё парочку популярных сюжетных ходов, как обычно, не претендую на особую оригинальность.

Окей, теперь, отбив у всех желание читать, собственно, к тексту.

Глава 1. Ангел в книжном

Книжный магазин "A.Z. Fell and Со" в Сохо был снова открыт.
Он стоял пустой и тёмный много лет, и было сущим чудом, что никто не заинтересовался всерьёз такой недвижимостью, но теперь он вновь открыл двери для покупателей – с теми же странными часами работы, что и прежде, которые никто не мог ни понять, ни запомнить. И мистер Фелл снова был здесь.
Новый мистер Фелл, конечно же, и кто-то из старожилов сказал бы, что давно ему было пора появиться и взять на себя ответственность за дело своих отцов. Другие, более любопытные, могли бы задаться вопросом, откуда вообще берутся все эти потомки, если все мужчины в этой семье определённо голубее неба над тропическим островом. А кто-то обсудил бы степень семейного сходства между отцом и сыном и объявил бы его поразительным.
Но через пару дней все считали абсолютно естественным, что книжный работал, а его владелец любезно разговаривал с покупателями о литературе, ничего им не продавая. И большинство окрестных жителей поручились бы, что так это всегда и было.
И всё же было что-то странное в это мистере Фелле. Он был добр и приветлив, как всегда, вежлив и мягок, и совершенно не заботился о прибыли, как и полагалось любому Феллу. И люди чувствовали себя лучше в его присутствии, легче, и временами искали его совета, что опять же было не ново. Но странное ощущение печали окружало его.
И он всегда был один в своём магазине. Покупатели, да. Друзья или родственники? – Нет.
– Это всегда тяжело, терять их, – миссис Беллз считала себя достаточно старой, чтобы не вытанцовывать вокруг некоторых тем, и навестив книжный пару раз, решила высказать его хозяину своё мнение. Он всегда нравился ей, даже когда она была девчонкой и смеялась, отправляя фотографию двери его магазина в Инстаграмм. Кто бы мог подумать, что она вернётся сюда через столько лет и обнаружит это место совсем не изменившимся, но полным грусти.
Она поставила книгу на полку, подошла ближе и потрепала мистера Фелла по руке.
– Любимые. Они делают нас целыми, а потом уходят и оставляют нас истекать кровью, будто мы потеряли часть себя.
Владелец магазина вздрогнул и посмотрел на неё растерянно.
– Моя дорогая, что вы...
– Не надо отпираться, мистер Фелл. Я же жила здесь, я помню его, вашего друга. Сногсшибателен, то самое слово. А уж эта походка...
Мистер Фелл с явным трудом сглотнул и медленно кивнул ей:
– О да, конечно. Я не думал, что у вас такая хорошая память...
– Все мы помним юность, – усмехнулась она, потом сочувственно вздохнула. – Так я хотела сказать. Я потеряла Марка дюжину лет назад. И сама была ещё как потеряна после этого, долгое время. Но жизнь идёт, и нет ничего хорошего в вечном трауре. Приходит пора отпустить и снова принять жизнь и не гневить Бога, отказываясь от его даров.
Мистер Фелл посмотрел на неё как-то странно и сказал, явно тщательно выбирая слова:
– Спасибо, моя дорогая, ваши слова в самом деле очень мудры.
Он мягко направил её к выходу, и миссис Беллз ушла, и в книжном снова стало тихо.
Это была совершенно неправильная тишина. Не было в ней ничего уютного и библиотечного. Тишина кладбища. Тишина заглушённых чувств, которые невыносимо терпеть. Тишина знания, что никто не придёт. Тишина одиночества.
Азирафель ненавидел тот факт, что он привык к ней. Но иногда жизнь не оставляет других вариантов.
Он сбежал от этой тишины, когда она захватила коттедж – было невозможно оставаться там, она сводила его с ума, и он смутно надеялся, что здесь что-то будет иначе. В конце концов, этот книжный был его домом почти два века, большую часть из них он прожил там один, и...
Это не помогло. Тишина переехала с ним, как будто она могла не. И эта новая тишина прогнала старую, ту тёплую и уютную тишину, что обещала новые книги, и завтраки, и примирение после ссор. Которая всегда словно чуточку ждала звука шагов, змеиного шипения, "Привет, ангел".
Новая просто говорила, что приходить некому. Потому что не осталось ничего, кроме лужи крови и комка тающей чёрной слизи на камнях, которые он обнаружил, когда пришёл – слишком поздно.

Он был на книжной ярмарке – "конечно, иди, ангел, только не забудь вернуться, или за тобой заехать?" – когда странное беспокойство заныло у него в груди, толкая к дверям. Он был встревожен без видимой причины и... всякий раз, когда он чувствовал себя так в прошлом, это значило, что Кроули в опасности. Поэтому он оборвал разговор, шедший к хорошей сделке, и оставил в полном недоумении и расстройстве коллегу-антиквара. В другой раз Азирафель загладил бы свой поступок маленьким чудом, но сейчас он был слишком встревожен и едва заставил себя сперва скрыться с людских глаз, прежде чем чудом переместиться домой в коттедж.
Где было пусто. И на оклик никто не отвечал.
Азирафель прислушался другими чувствами – ничего, только пустота, напугавшая его сильнее, чем что угодно за его долгую жизнь. Пустота там, где должен был быть Кроули.
На кухонном столе стояла наполовину пустая чашка кофе – она останется там на ближайшую пару недель – и лежал телефон.
Задняя дверь была слегка приоткрыта. Калитка в саду распахнута настежь.
Он никогда не узнал, как они выманили Кроули из дома. Взяли в заложники ребёнка? Просто сыграли на любопытстве демона?
Он вышел из сада и сразу увидел её – кровь на мощёной дороге. Кровь, которая взывала к нему, потому что это была кровь Кроули, он знал это так же точно, как знал его голос.
И чёрная слизь, растворяющаяся на солнце – того рода, что остаётся после жестокого уничтожения демонического тела.
Азирафелю стало дурно, у него задрожали колени.
Нет нет нет нет нет нет нет
Это мог быть какой-то ещё демон, которого Кроули убил, защищаясь. Он вполне мог сделать это, с силами, возросшими в годы после Не-Апокалиписа.
Кроули не был бойцом. И здесь произошло что угодно, но не честная схватка.
Азирафель закрыл глаза, пытаясь собраться, и снова потянулся кругом. Он мысленно прошарил окрестности, потом графство, страну, континент, Землю.
Никаких признаков Кроули. Ничего, что сказало бы "твой лучший друг-демон здесь". Кроули исчез.
Нет.
Существовала масса плохих вариантов. Совершенно необязательно это был именно худший.
Кроули не мог почувствовать его, пока он был на Небесах. Теперь Азирафель точно знал, каково было другу в тот день, и чего бы он сейчас ни дал, чтобы искупить это.
Значит, его могли забрать в Ад. Или на Небеса. Азирафель чувствовал вокруг следы демонического присутствия, но не мог сходу отмести вторую возможность. Небеса уже сотрудничали с Адом раз, пытаясь их уничтожить.
Ему нужно было вернуться в дом и начать полномасштабные поиски.
Он не мог. Он не мог пошевелиться, сидя на земле рядом с засыхающим кровавым пятном и дрожа.
Кроули не было.

Дом осиротел. Словно жизнь ушла из него.
Рубашка Кроули небрежно висела на стуле. Кофе Кроули стоял на столе. Телефон Кроули насмешливо пиликал, принимая сообщения. Тёмные очки Кроули поблёскивали на каминной полке. Кроули был в коттедже повсюду – но его не было.
Потом телефон замолчал – демона не было здесь, чтобы считать его заряженным.
Азирафель не отвечал на сигналы своего телефона тоже – по крайней мере, не людям. Мысль сообщить Адаму, Пеппер или Анафеме (всё ещё отважной и проницательной, несмотря на почтенный возраст), что Кроули пропал, была невыносима. Они любили демона, они стали бы переживать. Достаточно было того, что Азирафелю пришлось сказать другим своим друзьям.
Фараэль прибыла первой – она недолюбливала Кроули и едва стала терпеть его присутствие десяток лет назад, но появилась тут же, хмурясь и задавая вопросы. Как Эмиссар Небес на Земле она чувствовала себя ответственной, какая бы из сторон не устроила эту операцию, и имела право задать Наверху пару вопросов.
Ноэль был в шоке и расплакался, от него толку было мало. Ещё несколько ангелов присоединились к их "чайному клубу", как ехидно называл это Кроули, за последние годы. Азирафель попросил их без шума навести справки Наверху. К его удивлению, двое из трёх согласились почти без колебаний.
Была также пара демонов, которые показали, что им вполне можно доверять, и, честно говоря, большинство ожиданий Азирафеля теперь были связаны с ними – глупо, возможно, но ангел давно привык отодвигать в сторону предрассудки насчёт демонов.
Те первые дни, когда лихорадочная активность перемежалась ожиданием наедине с надеждами и страхами, были пыткой. Не лучше были и полученные ответы.
Ад не делал из этого громкой новости, но официальная и неофициальная версия гласили "предатель уничтожен". Небеса сперва отрицали, что знают хоть что-нибудь, затем присоединились к Аду, объявляя, что печально известный демон был наконец-то стёрт из существования.
Но ведь именно это все они, несомненно, хотели, чтобы он услышал.
Азирафель решил испробовать другие методы. Он наконец рассказал, что случилось, людям, что вызвало боль, слёзы и ругань, но Анафема согласилась использовать своё искусство для поисков. Она задала кошмарно много вопросов о том дне и месте, и его ответы, похоже, не обнадёжили её.
– Я не знаю, Азирафель, – сказала старая ведьма, разложив карту мира с отдельными обозначениями для переходов на другие планы и пытаясь определить местоположение пропавшего демона, – что я могла бы найти. Существа, подобные вам, не оставляют после себя призраков, как люди, и... Ничего нет, Азирафель. Абсолютно ничего. Я могу только предположить, что он мёртв.
Ангел обратился к демонологии. Дюжина разных демонов появились в их доме, пойманные внутри тщательно вычерченной пентаграммы. Все они отрицали, что слышали хоть какие-то слухи о Кроули, живом или мёртвом, пытаемом или заключённом в глубинах Ада.
Возможно, он был недостаточно удачлив, чтобы найти нужных свидетелей.
Одно существо могло бы разрешить сомнения ангела, но его было сложно встретить и уйти невредимым. Не то что бы Азирафель действительно беспокоился на этот счёт к тому моменту, но если Кроули был жив и ждал помощи, ему нужно было быть в силах прийти к нему, так что он должен был сам оставаться здесь.
Азирафель отправился в Королевский Лондонский Госпиталь и позаботился, чтобы за девять дней там не умерло ни одно существо, человеческое или иное.
Заставить Смерть прийти просто поговорить нелегко, но ангел сумел привлечь его внимание, даже если к тому моменту его трясло от усталости.
Разговор вышел не из приятных.
– ТЫ ГОРДИЛСЯ СВОЕЙ ЧАСТЬЮ В МОЕМ ПОРАЖЕНИИ, НАЧАЛО, А ТЕПЕРЬ ЖДЁШЬ ОТ МЕНЯ УТЕШЕНИЯ. ЕДВА ЛИ ЭТО СРАБОТАЕТ.
– Просто скажи мне, умер ли Кроули, пожалуйста, и потом злорадствуй сколько угодно. Но меня не волнуют никакие другие твои слова, и я буду спасать здесь всех от твоих рук, пока ты не скажешь.
– ТЫ ПРЕСТУПАЕШЬ ДОЗВОЛЕННЫЕ ТЕБЕ ГРАНИЦЫ, НАЧАЛО. ЭТИМ ЖИЗНЯМ ПОЛОЖЕНО ЗАВЕРШИТЬСЯ, ТАК УСТРОЕНА ЭТА ВСЕЛЕННАЯ. ТАК ХОЧЕТ БОГ.
Ангел устало закрыл глаза и покачал головой:
– Так Бог сделает так, чтобы Её воля была исполнена, но до тех пор... – он не закончил фразу, укрепляя очередной раз сердцебиение пожилой женщины.
– ТЫ ПОСТУПАЕШЬ ЖЕСТОКО, ДАВАЯ ИМ ВСЕМ ЛОЖНУЮ НАДЕЖДУ, – тягостное присутствие Смерти придвинулось ближе, делая тяжелее сосредотачиваться. Быть. – И ТЫ РАСТРАЧИВАЕШЬ СВОИ СИЛЫ. НО Я ПОКА НЕ ПОЛУЧИЛ ПРИКАЗА ИЛИ ПОЗВОЛЕНИЯ ЗАБРАТЬ ТЕБЯ. ПОЭТОМУ Я СКАЖУ ТАК: МНЕ ПРИНЕСЛО БЫ НЕКОТОРОЕ УДОВЛЕТВОРЕНИЕ ЗАБРАТЬ ТВОЕГО ДРУГА ПОСЛЕ ВСЕХ ЕГО ВЫХОДОК, НО Я НЕ ДЕЛАЛ ЭТОГО. ОДНАКО ЕСТЬ ДРУГИЕ СПОСОБЫ ПЕРЕСТАТЬ СУЩЕСТВОВАТЬ ДЛЯ ДЕМОНА, НЕ ТРЕБУЮЩИЕ МОЕГО ПРИСУТСТВИЯ. МЕНЕЕ ПОЧТЕННЫЕ. И ЕГО БОЛЬШЕ НЕТ.
Сказав это, Смерть, выхватил из пальцев Азирафеля нити силы, тянувшиеся к людям, и ангел покачнулся. Он не мог больше бороться. Перед глазами у него плыло, голова кружилась. Он чувствовал, как жизни вокруг него тают, исчезают, разрушаются, доктора и медсёстры тщетно торопятся исправить это. У него не было сил помочь им.
В начавшемся хаосе никто не заметил светловолосого мужчину средних лет, едва не упавшего в обморок в приёмном покое, и Азирафель был признателен за это. Он едва сумел позвонить Пеппер и попросить забрать его.
– Хватит, Азирафель, я не знаю, что ты сейчас натворил, но пора уже признать наконец... – сердито пробормотала она, выворачивая из лондонского трафика.

И вот он был снова в коттедже. Один с чашкой кофе и давно выключившимся телефоном. Ткань рубашки истаяла за эти дни – она была, конечно же, создана, а не куплена, по вечной привычке Кроули. Теперь ангел был слишком устал и измучен, чтобы поддерживать существование подобных вещей – и они исчезли.
Азирафель с пустой головой пересёк дом в поисках чего-нибудь выпить и наконец взял помыть чашку, и в этот момент понимание настигло его.
Кроули больше не было.
Кроули был вырван не только из жизни ангела, оставив её изорванной и пустой. Он был вырван из жизни как таковой.
Убит. Безжалостно и жестоко, судя по месту преступления.
И его не было рядом. Чтобы защитить Кроули. Чтоб проститься.
Чашка выскользнула из пальцев ангела и разбилась.
Слёзы неудержимо текли по щекам Азирафеля. Ноги не держали его, и он медленно, медленно опустился на пол посреди осколков,

Если первые недели отрицания и надежд были пыткой, то как назвать последовавшие за ними? Адом?
Кроули мог бы предоставить экспертное мнение на это счёт, но его не было рядом.
Не было, не было, не было, не было.
Азирафель был до того вымотан в тот вечер после разговора со Смертью, что, прорыдав несколько часов, уснул, и пробуждение было кошмаром. Потому что во сне они гуляли вместе, сады и реки словно карта под ногами, болтали и смеялись, и Кроули был жив и был самим собой, колким, и остроумным, и лукавым. А когда Азирафель проснулся – демона не было.
Так что о сне больше речи не шло – к счастью, Азирафель никогда особо не любил спать. Но это оставляло так много пустых часов, от которых некуда было сбежать. Часов, наполненных воспоминаниями, и сожалениями, и вопросами.
Как Она могла это допустить? Как Она могла позволить Кроули погибнуть – Кроули, смелому, хитроумному и так любящему её мир, что стоял за него даже когда всё, казалось, было потеряно? Как Она могла позволить этому удивительному и прекрасному существу пережить тысячелетия Ада и теперь быть убитым какими-то демонами?.. Как Она смела дать им фальшивую надежду на безопасность и так подвести их? Или они были для Неё только пешками, сыгравшими свою роль и не нужными больше, идущими на размен, если не нужны для другой цели? Или Она всё ещё была до такой степени капризна и жестока?..
И если за эти вопросы Она обречёт его на Ад, то пусть так и будет, эта старая угроза была уже даже не смешной. Ему больше не было до этого дела.
Она не отвечала. Но и он не Пал. И, живя среди людей и их ежедневных трагедий, как мог он винить Её, что Она не выделяла его среди всех? Что Она не заботилась о них конкретно, если Она всегда позволяла своим созданиям жить и умирать, выбирать и быть свободными, а не оберегаемыми куклами?
Как мог он винить Её после того, как она дала ему столько вторых шансов, столько возможностей исправить всё, что он испортил.
Как он мог винить Её, когда виноват был он один. Он не пришёл, когда был нужен. Он позволил этому случиться. Он подвёл Кроули. Он позволил Кроули умереть.
И что мешало тем, кто это сделал, закончить дело? Два мёртвых предателя были бы, безусловно, более выдающимся достижением для кого угодно. Или, по крайней мере, Небеса могли бы позавидовать Аду в этом деле и сделать ход.
Пока не, сказал Смерть, а значит, возможно, он ожидал получить разрешение вскоре.
Азирафель не сомневался, что кто бы ни пришёл за ним, они будут хорошо подготовлены – но он приветствовал шанс взглянуть им в лицо и уничтожить хотя бы пару, прежде чем умереть самому. Месть была бессмыслицей, но всё же эта перспектива вызывала тусклую мрачную радость в его сердце.
Кроули был бы недоволен этим. Но его тут не было, он ушёл и не мог указывать ангелу, что на того похоже. Как он мог быть так беспечен, так безответственен? Как мог он, старый змей, так легко позволить обмануть и загнать себя в угол? Как он мог поступить так с Азирафелем?
Никто не приходил, и злые мысли умирали, оставляя в душе ангела место только скорби.

Острая боль потери становилась тупее со временем. Она была всегда здесь, всегда ныла, всегда готова была вспыхнуть с новой силой от случайного слова, вида, звука. А мир был полон слов, видов и звуков, связанных с Кроули. И все они напоминали Азирафелю, что он потерял, насколько опустел его собственный мир.
Однажды он вернулся обратно в Лондон, в свой старый книжный. Он когда-то проводил здесь массу времени один. Он проводил массу времени один задолго до того, века и века, когда они с Кроули ещё не стали друзьями, и потом, когда их пути не пересекались десятилетиями. Но даже тогда, с самой первой встречи на стене Сада, Азирафель часто возвращался мыслями к своему свеженазначенному Противнику, демону, который задавал неуместные вопросы, но казался скорее искренне любопытным, чем злым. А потом, проводя время порознь, они возвращались с сокровищами: вещами, словами, вкусами, историями – чтобы поделиться. Привычка находить и замечать вещи, которые были бы по вкусу другому, давно стала неубиваемой.
Что ж, возможно, однажды придёт тот день, когда Азирафель найдёт такую вещь, или вино, или строку в книге, и не задохнётся от боли, только вспомнит друга с грустной улыбкой и будет благодарен, что эта дружба в его жизни была. Возможно, звёзды даже не успеют остыть до тех пор.
Но ангел сильно в этом сомневался.

***
Yep, I'm evil.
Поделитесь, как оно вам.