Я наконец закончила читать начатую в феврале «Смерть Артура». Чтение специфическое, как и вся литература века до XVII-XVIII, и потому я ни секунды не собираюсь говорить об этом серьёзно, это не моя вотчина, так не буду людей смешить.
А вот избранными вызывавшими у меня-простого современного читателя хихиканье местами поделиться хочется.
Вот, например, что касается куртуазности и прочего спасения всяких дам:
(В проходной двор, где сидел король Артур, прискакал олень, за ним белая сука, а за ней рыцарь, который эту суку увёз) «… вдруг прискакала туда дама на белой лошади и громко вскричала, обращаясь к королю Артуру:
- Сэр, заступитесь, не велите чинить мне обиду! Эта сука, что увёз с собою рыцарь, принадлежит мне.
- Тут я ничего не могу поделать, – отвечал король.
В это самое время прискакал туда вдруг рыцарь в доспехах и на могучем коне и силой увёз ту даму, как ни плакала она, ни кричала. И король был рад, когда они уехали, ибо очень уж много от неё было шуму».
Вообще, читая, я чувствовала себя сущим инопланетянином, потому что логика жителей этого мира и происходящих событий то и дело ловко от меня ускользала. Способ описания событий не раз напоминал о пошаговых играх: в той же истории с оленем и сукой рыцарь приезжает в замок в погоне за оленем, видит, как другой рыцарь выгоняет из двора собак, возвращается, произносит монолог, уходит надевать доспехи и снова выходит И только после этого первый рыцарь, видимо, снова получив ход, с ним заговаривает.
Другая ассоциация при чтении более очевидна: мой глаз упорно ждал встретить в тексте навязшее на зубах «и взгремели на падшем доспехи», потому что напрашивалось же. Правда, у Гомера перед Мэлори то преимущество, что его упавшие умирали, а вот у Мэлори они встают и появляются снова через пару страниц. Чтобы снова упасть... ну и так далее.
Когда я добралась до книги пятой, меня охватила внезапная горячая любовь к классицистическим единствам. Потому что называется она «Книга о сэре Тристране Лионском», но реально повествует о чём ни попадя, ведя куда-то очередную сюжетную линию очередного рыцаря, чтобы потом её внезапно бросить и рассказывать о следующем. А история собственно Тристана в ней до конца не доведена и даже толком ни к чему не приходит.
С самого начала бросается в глаза, что автор не видит смысла рассказывать ни о ком, кроме лучших. И лучших рыцарей того времени оказывается как-то подозрительно много. Но настоящая беда начинается именно в истории сэра Тристана. Потому как он сам, сэр Ламорак и сэр Ланселот признаются однозначно тремя лучшими рыцарями мира. Следовательно, всем остальным с ними драться смысла мало, победить их почти никто не может. А, ещё есть несчастный сэр Паломид, который уступает только им. Поэтому, пока он сталкивается с другими рыцарями, он предстаёт достойным воплощением благородства и рыцарственности. Но в присутствии трёх выше названных ему тут же приходится становиться коварным и завистливым и делать что-нибудь нехорошее, дабы образовывать правильную антитезу. Горемыка, одно слово. Ещё и с Прекрасной дамой ему не повезло.
Так вот, этим четверым просто ничего не остаётся, кроме как драться между собой. И вот куда ни поедет сэр Тристан, так там непременно то Ламорак, то Ланселот. Куда ни поедет Паломид, там не Тристан, так Ламорак. А в книге пятой, прошу заметить, больше 400 страниц. Возникает впечатление, что перед тобой кукольник, у которого с собой крайне ограниченный набор кукол, так что всё время приходится выводить на сцену одних и тех же персонажей.
Книги о Святом Граале и о Ланселоте и собственно смерти Артура отличаются, слава богу, большей последовательностью в изложении, а то в книге пятой я завязла на два месяца. Правда, только большое количество свободного времени тёмными осенними и зимними вечерами и исконная человеческая любовь к повторению уже известного может объяснить для меня эти бесконечные толкования даже для меня вполне прозрачных христианских аллегорий в истории про Грааль.
Напоследок ещё пара прекрасных моментов из текста:
«– Увы! – сказал сэр Ланселот, – за всю мою жизнь со мной не случалось такого, чтобы мне вот так принять позорную смерть из-за того, что я безоружен».
(Король Артур никогда не садился на Пятидесятницу за стол, пока не увидит чуда или хотя бы не услышит рассказа о нём. Увидев подъехавших всадников, Гавейн говорит:)
«– Сэр, идите садитесь за обед, ибо чудесное приключение уже у ворот».
(– А кто суп не съест, приключаться не пойдёт, – добавила королева Гвиневера, и стукнула половником рыцаря, пытавшегося исподтишка стащить с тарелки пирожок)
А вот избранными вызывавшими у меня-простого современного читателя хихиканье местами поделиться хочется.
Вот, например, что касается куртуазности и прочего спасения всяких дам:
(В проходной двор, где сидел король Артур, прискакал олень, за ним белая сука, а за ней рыцарь, который эту суку увёз) «… вдруг прискакала туда дама на белой лошади и громко вскричала, обращаясь к королю Артуру:
- Сэр, заступитесь, не велите чинить мне обиду! Эта сука, что увёз с собою рыцарь, принадлежит мне.
- Тут я ничего не могу поделать, – отвечал король.
В это самое время прискакал туда вдруг рыцарь в доспехах и на могучем коне и силой увёз ту даму, как ни плакала она, ни кричала. И король был рад, когда они уехали, ибо очень уж много от неё было шуму».
Вообще, читая, я чувствовала себя сущим инопланетянином, потому что логика жителей этого мира и происходящих событий то и дело ловко от меня ускользала. Способ описания событий не раз напоминал о пошаговых играх: в той же истории с оленем и сукой рыцарь приезжает в замок в погоне за оленем, видит, как другой рыцарь выгоняет из двора собак, возвращается, произносит монолог, уходит надевать доспехи и снова выходит И только после этого первый рыцарь, видимо, снова получив ход, с ним заговаривает.
Другая ассоциация при чтении более очевидна: мой глаз упорно ждал встретить в тексте навязшее на зубах «и взгремели на падшем доспехи», потому что напрашивалось же. Правда, у Гомера перед Мэлори то преимущество, что его упавшие умирали, а вот у Мэлори они встают и появляются снова через пару страниц. Чтобы снова упасть... ну и так далее.
Когда я добралась до книги пятой, меня охватила внезапная горячая любовь к классицистическим единствам. Потому что называется она «Книга о сэре Тристране Лионском», но реально повествует о чём ни попадя, ведя куда-то очередную сюжетную линию очередного рыцаря, чтобы потом её внезапно бросить и рассказывать о следующем. А история собственно Тристана в ней до конца не доведена и даже толком ни к чему не приходит.
С самого начала бросается в глаза, что автор не видит смысла рассказывать ни о ком, кроме лучших. И лучших рыцарей того времени оказывается как-то подозрительно много. Но настоящая беда начинается именно в истории сэра Тристана. Потому как он сам, сэр Ламорак и сэр Ланселот признаются однозначно тремя лучшими рыцарями мира. Следовательно, всем остальным с ними драться смысла мало, победить их почти никто не может. А, ещё есть несчастный сэр Паломид, который уступает только им. Поэтому, пока он сталкивается с другими рыцарями, он предстаёт достойным воплощением благородства и рыцарственности. Но в присутствии трёх выше названных ему тут же приходится становиться коварным и завистливым и делать что-нибудь нехорошее, дабы образовывать правильную антитезу. Горемыка, одно слово. Ещё и с Прекрасной дамой ему не повезло.
Так вот, этим четверым просто ничего не остаётся, кроме как драться между собой. И вот куда ни поедет сэр Тристан, так там непременно то Ламорак, то Ланселот. Куда ни поедет Паломид, там не Тристан, так Ламорак. А в книге пятой, прошу заметить, больше 400 страниц. Возникает впечатление, что перед тобой кукольник, у которого с собой крайне ограниченный набор кукол, так что всё время приходится выводить на сцену одних и тех же персонажей.
Книги о Святом Граале и о Ланселоте и собственно смерти Артура отличаются, слава богу, большей последовательностью в изложении, а то в книге пятой я завязла на два месяца. Правда, только большое количество свободного времени тёмными осенними и зимними вечерами и исконная человеческая любовь к повторению уже известного может объяснить для меня эти бесконечные толкования даже для меня вполне прозрачных христианских аллегорий в истории про Грааль.
Напоследок ещё пара прекрасных моментов из текста:
«– Увы! – сказал сэр Ланселот, – за всю мою жизнь со мной не случалось такого, чтобы мне вот так принять позорную смерть из-за того, что я безоружен».
(Король Артур никогда не садился на Пятидесятницу за стол, пока не увидит чуда или хотя бы не услышит рассказа о нём. Увидев подъехавших всадников, Гавейн говорит:)
«– Сэр, идите садитесь за обед, ибо чудесное приключение уже у ворот».
(– А кто суп не съест, приключаться не пойдёт, – добавила королева Гвиневера, и стукнула половником рыцаря, пытавшегося исподтишка стащить с тарелки пирожок)
no subject
Date: 2012-07-11 10:56 am (UTC):) Я так и не осилила. Теперь вижу, что все правильно сделала.
no subject
Date: 2012-07-11 11:17 am (UTC)no subject
Date: 2012-07-11 05:56 pm (UTC)no subject
Date: 2012-07-11 06:21 pm (UTC)no subject
Date: 2012-07-11 06:35 pm (UTC)no subject
Date: 2012-07-11 09:29 pm (UTC)no subject
Date: 2012-07-11 11:36 am (UTC)no subject
Date: 2012-07-11 11:48 am (UTC)no subject
Date: 2012-07-11 12:13 pm (UTC)no subject
Date: 2012-07-11 01:16 pm (UTC)no subject
Date: 2012-07-11 12:28 pm (UTC)no subject
Date: 2012-07-11 01:16 pm (UTC)no subject
Date: 2012-07-11 01:24 pm (UTC)no subject
Date: 2012-07-11 01:34 pm (UTC)no subject
Date: 2012-07-11 01:36 pm (UTC)no subject
Date: 2012-07-11 01:37 pm (UTC)no subject
Date: 2012-07-11 12:14 pm (UTC)no subject
Date: 2012-07-11 12:15 pm (UTC):):):) О! Теперь я понимаю, откуда Лоренс Стерн позаимствовал идею "Тристрама Шенди!"
no subject
Date: 2012-07-11 01:15 pm (UTC)no subject
Date: 2012-07-11 04:18 pm (UTC)Забавно. Мне кажется, искать тут логику и единый сюжет - это всё равно что смотреть "Новые времена" и возмущаться, потому что фильм чёрно-белый, да ещё и никто не разговаривает! В таких произведениях своя прелесть, хотя она, конечно, на любителя.
no subject
Date: 2012-07-11 04:29 pm (UTC)Могу в книжном варианте дать, если нужно)
no subject
Date: 2012-07-11 05:52 pm (UTC)