Книжные итоги года
Dec. 29th, 2011 04:51 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
silbern_dracheФренд-лента подводит итоги года, и я присоединюсь. Но я буду говорить о своём книжном годе)
В прошлом году я поняла, что как-то безобразно мало читаю и очень мало помню прочитанное. Для исправления ситуации стала записывать названия всех прочитанных книг. Всего за год их набралось пятьдесят с хвостиком (всяческую теорию жанра биографии я не считаю, только читавшееся для себя).
О двух из наиболее впечатливших меня вещах я уже писала, это «Джонатан Стрэндж и мистер Норрелл» Сюзанны Кларк и непосредственно связанные персонажами и сюжетом «Сага о Видящих» и «Сага о шуте и убийце» Робин Хобб. Третьей был «Дом, в котором…», но о ней я не знала, что сказать, сразу после прочтения и не знаю сейчас.
Номинация «разочарование года» безоговорочно уходит Лоуренсу с «Любовником леди Чаттерлей». По моему ощущении, эта книга сейчас может вызывать интерес исключительно как исторический факт и благодаря связанному с ней скандал 1928 года. Сама по себе она невероятно скучна и откровенно плохо написана. Герои картонны донельзя, очень много чисто публицистического разглагольствования, а характеристики персонажей не выводятся из их поведения, а декларируются в лоб и хорошо если этому поведению не противоречат.
Теперь о приятном) Просто понравившиеся книги в произвольном порядке.
Прочитала две книги Ле Гуин, «Всегда возвращаясь домой» и «Левую руку тьмы». «Левая рука» показалась любопытной, но не более, практически не зацепила, «Всегда возвращаясь домой» впечатлила гораздо больше. Читала я её на юге с телефона, что этой книге подходит очень мало, но даже в таком формате она с первых страниц обеспечила мне мощное ощущение радостно съезжающей крыши) В культуре Кеш есть что-то очень правдивое и настоящее и пусть не столь родное мне, как планета Зима![[livejournal.com profile]](https://www.dreamwidth.org/img/external/lj-userinfo.gif)
marta_tellas, но весьма близкое и созвучное. Ну и цитата: «Представление о боли, которую испытывает другой, – суть человечности».
Роман Мэри Стюарт «И девять ждут тебя карет» несколько раз попадался мне под руки в книжных, пока я тоже не решила взять его с собой на юг. Он для чтения на отдыхе подходит идеально: это лёгкая, очень женская книга с любовью, романтикой и приключениями. Сюжет прост и легко предсказуем, но герои выразительны, описания хороши, а повествование живо. Особую прелесть роману придаёт то, что целевая его аудитория его, вероятно, училась в британской школе и способна вместе с героиней воспринимать ситуацию приезда в дом в роли гувернантки через призму «Джейн Эйр», вспоминать строчки из Вордсворта при виде красиво пейзажа, знает сюжеты и героев книг Мильтона или Байрона, а ещё учила историю. Понятно, что это где-то как раз уровень школьной программы, но всё же приятно, когда автор подразумевает, что ты что-то знаешь, и приятно встречать персонажей, для которых естественно жить в кругу литературных цитат. Заглавие – это тоже цитата (я уже не помню, откуда, кажется, напрямую в тексте автор не назван, потому как приличные люди и так знают, видимо), и в соответствии с ним книга кроме глав разделена на 9 «карет» – 9 частей, в каждой из которых героиня едет куда-то на машине, и эти поездки что-то меняют в происходящем.
Чтобы закончить о книгах, которые я читала на юге, скажу о ремарковской «Ночи в Лиссабоне». Ремарка я читала, честно говоря, немного: «На западном фронте», «Три товарища» в переводе и в оригинале, «Триумфальную арку» и вот «Die Nacht von Lissabon». Да, читать что-нибудь не на русском на пляже очень забавно, окружающие в шоке. Ремарк на немецком, судя по всему, заметно выигрывает: в русском переводе теряется какой-то элемент музыкальности, присущий не всем книгам целиком, но отдельным моментам точно. «Drei Kameraden» в оригинале понравились мне заметно больше. У «Die Nacht von Lissabon» не совсем точно переведено уже название, потому что точнее было бы сказать «Лиссабонская ночь» или «Ночь Лиссабона», и разница при прочтении весьма ощутима, ведь образ этого города играет в создании атмосферы книги не последнюю роль. А вещь очень атмосферная, и я бы сказала, очень лиричная. В «Трёх товарищах» есть отдельные места. которые запоминаются эмоциональным напряжением и яркостью образов (ночная поездка за врачом, например) – здесь это основное ощущение от книги. Из пока прочитанного Ремарка понравилось больше остального.
Продолжим в некотором смысле тему Второй мировой. Стивен Фрай «Как творить историю». Ещё одна очень легко читающаяся книга. Что касается творения (или, лучше сказать, натворения) истории, в ней всё довольно очевидно. Сложнее всего смириться с изначальной сюжетной посылкой, что два вроде неглупых человека с высшим образованием, один из которых – историк, вообще способны придумать и повестись на столь очевидно наивную идею: уберём из истории одного человека и всё немедленно станет хорошо. Лично мне куда проще поверить в и поныне правящего всей северной Англией Короля-Ворона. Но за сюжетом любопытно следить до самого конца, изменение темпа повествование интересно обыгрывается переходами от романной формы к киносценарию и обратно. А минут через 20 после того, как закрыла книгу, я поняла, что именно вызывает у меня такое странное ощущение: просто это первая за очень много времени прочитанная мной книга, которая была бы настолько о любви. Ну, той, что движет солнце и светила, и всё такое. А прочее – частности.
Не один год собиралась и наконец прочла «Сто лет одиночества» Маркеса. Это было весьма неожиданно. Я как-то опасалась, что это будет очередная книга. сквозь которую придётся долго ползти и продираться, а на деле я начала читать её в 10 вечера и не закончила в этот же день только потому, что на следующий мне всё-таки надо было встать не совсем поздно и сидеть до 3х было не слишком разумно. Вообще-то я совершенно не люблю такие тексты. От такой душной, липкой, тягучей, тяжёлой атмосферы мне обычно хочется немедленно сбежать, отряхнуться и, в лучшем случае, по обязанности дочитать, максимально отстраняясь. Но эта книга обладает какой-то невероятной колдовской силой. Она зачаровала и опутала меня, я влипла в неё, как муха в варенье. И не моё, и нравится не должно, а не отпускает. Морок и колдовство, одно слово.
(Как недавно выяснилось, схожие ощущения у меня вызывает «Пикник).
Ещё я собиралась продолжить знакомство с Вирджинией Вулф, прочитала «На маяк» и «Волны». Вторые показались чересчур длинными для эксперимента. Долго читать импрессионистический текст трудно, вся эта поначалу радующая игра слов, красок, впечатлений, цветов и звуков постепенно всё больше утомляет и уже не производит того впечатления, что поначалу. А поначалу (а что касается «На маяк», то и до конца, пожалуй) прихотливый стиль, постоянная смена ракурсов и многоголосица, мозаичное превращение крохотных кусочков впечатлений в целое меня восхищали и вдохновляли.
Пару лет назад я искала в немецком читальном зале какой-нибудь текст, чтоб сделать перевод 2х страниц на конкурс, и наткнулась на прелестную книжицу Даниэля Кельмана «Такие серьёзные шутки». По сути это была статья о литературе, но написанная в форме интервью с самим собой и с большой толикой юмора. Позволю себе цитату оттуда: «Я всегда считал литературу наиболее чарующей тогда, когда она нарушает не правила синтаксиса, а правила действительности». Вообще в Германии Кельмана сейчас считают практически светом в окошке современной немецкой литературы (другие, правда, обзывают «писателем для филологов», де слишком много конструирует). В этом году я прочитала первый сборник рассказов и первый роман Кельмана в переводе и последний на момент роман в оригинале. «Под солнцем», «Время Малера» и «Der Ruhm» («Слава»). Надо сказать, Кельман верен себе, идейно первый сборник и пока последний роман (сам состоящий из 9, если не ошибаюсь, полусамостоятельных новелл со сквозными персонажами) очень близки. Современный человек, показывает Кельман, собственноручно превращает мир, где живёт, в двухмерные декорации. Он, как заведённый, бежит одними и теми же маршрутами каждый день, вечно торопится и изображает из себя белку в колесе, ему некогда посмотреть по сторонам, и окружающее постепенно выцветает в его сознании, смазывается, превращается в собственные контуры и серый картон. Занятия, составляющие суть этой спешки, картонны не менее и реально приносят мало удовлетворения, хотя это редко признаётся вслух. Человек имеет реально крайне мало представления о том, что лежит за пределами его крохотного картонного комфортно обустроенного мирка. А это мирок, вроде бы такой надёжный, вдруг оказывается неожиданно хрупок. Достаточно сильного снегопада. поломки на электростанции или крохотной ошибки электроники – и всё летит к чертям. Без помощи придуманной им техники человек оказывается беззащитен, слаб и слеп, а она постепенно становится реальной хозяйкой человеческой жизни. И человек, предполагает и показывает Кельман, неосознанно стремится вырваться за пределы рутинного существования, хотя и боится этого. Поломки привычного образа жизни дают возможность почувствовать себя живым, даже если угрожают смертью. Интернет, экзотическая поездка, изучение чужих жизни и творчества, использование ошибки банковской системы или телефонной компании, перечисляющей тебе чужие деньги или отправляющей не твой номер чужие звонки, пиромания, доведение себя до истощения, убийство – всё это способы прорыва рутины, которые более или менее сознательно используют персонажи, чтобы глотнуть жизни, чтобы почувствовать себя счастливее. Читать Кельмана невесело, но гнетущего впечатления его книги всё же не оставляют. Наверное, засчёт того, что их автор твёрдо знает, что за нашей картонной настоящая реальность есть.
«Дамы из Грейс-Адье и другие истории» Сюзанны Кларк – это сборник историй из того же почти нашего мира, где происходит действие романа про Стрэнджа и Норрелла. И ничего удивительного, что эти истории частично имеют сюжеты привычных сказок – правда, перенесённые в несколько новые декорации, ведь действие большинства рассказов происходит в Англии рубежа XVIII и XIX веков, и герои (часто выступающие рассказчиками) воспитаны и ведут себя соответствующе. Кларковские стилизации под литературу XIX века или научный труд радуют изяществом, переходы от серьёзности к иронии – истинно английской тонкостью и непринуждённостью. Читать сборник, не зная концепции мира, должно быт не очень удобно, так что он предназначен в первую очередь уже оценившим роман, а как приложение к оному рассказы прелестны.
Ещё один автор заставляет меня всё сильнее убеждаться, что не иначе англичане просто много веков морочат головы дуракам с континентов, притворяясь, что пишут сказки и фэнтази, а на самом деле где-то по их полям таки проходит граница с Феерией. Я наконец толком почитала лорда Дансени: «Дочь короля эльфийской страны», сборники пьес и рассказов, миниатюрных и не очень. Пьесы напомнили мне Метерлинка: такое же ощущение двухмерности, такая же условность всего происходящего и неправдоподобность реплик (в сравнении со всяческими околореалистами). Проза совершенно упоительна со своей откровенной пафосностью, красивостью ради красивости и колебаниями между серьёзностью и иронией. «И столь сильно было колдовское очарование, разливающееся над этой землёй, что не только звери и люди могли предугадать намерения друг друга, но казалось, что человек способен понять человека». Это уже из «Дочери короля эльфийской страны», а вообще я рассылала и выписывала цитаты отовсюду, если только хватало сил оторваться от текста. Вообще при чтении возникало странное чувство узнавания: именно об этом и именно так хотелось писать мне между 13ю и 20ю. А ещё, похоже, в начале 1920-х идея об эльфийской принцессе, которая выходит прогуляться и встречает человека-воина…, витала в английском воздухе с громкими криками «Запишите меня!»
В прошлом году я поняла, что как-то безобразно мало читаю и очень мало помню прочитанное. Для исправления ситуации стала записывать названия всех прочитанных книг. Всего за год их набралось пятьдесят с хвостиком (всяческую теорию жанра биографии я не считаю, только читавшееся для себя).
О двух из наиболее впечатливших меня вещах я уже писала, это «Джонатан Стрэндж и мистер Норрелл» Сюзанны Кларк и непосредственно связанные персонажами и сюжетом «Сага о Видящих» и «Сага о шуте и убийце» Робин Хобб. Третьей был «Дом, в котором…», но о ней я не знала, что сказать, сразу после прочтения и не знаю сейчас.
Номинация «разочарование года» безоговорочно уходит Лоуренсу с «Любовником леди Чаттерлей». По моему ощущении, эта книга сейчас может вызывать интерес исключительно как исторический факт и благодаря связанному с ней скандал 1928 года. Сама по себе она невероятно скучна и откровенно плохо написана. Герои картонны донельзя, очень много чисто публицистического разглагольствования, а характеристики персонажей не выводятся из их поведения, а декларируются в лоб и хорошо если этому поведению не противоречат.
Теперь о приятном) Просто понравившиеся книги в произвольном порядке.
Прочитала две книги Ле Гуин, «Всегда возвращаясь домой» и «Левую руку тьмы». «Левая рука» показалась любопытной, но не более, практически не зацепила, «Всегда возвращаясь домой» впечатлила гораздо больше. Читала я её на юге с телефона, что этой книге подходит очень мало, но даже в таком формате она с первых страниц обеспечила мне мощное ощущение радостно съезжающей крыши) В культуре Кеш есть что-то очень правдивое и настоящее и пусть не столь родное мне, как планета Зима
marta_tellas, но весьма близкое и созвучное. Ну и цитата: «Представление о боли, которую испытывает другой, – суть человечности».Роман Мэри Стюарт «И девять ждут тебя карет» несколько раз попадался мне под руки в книжных, пока я тоже не решила взять его с собой на юг. Он для чтения на отдыхе подходит идеально: это лёгкая, очень женская книга с любовью, романтикой и приключениями. Сюжет прост и легко предсказуем, но герои выразительны, описания хороши, а повествование живо. Особую прелесть роману придаёт то, что целевая его аудитория его, вероятно, училась в британской школе и способна вместе с героиней воспринимать ситуацию приезда в дом в роли гувернантки через призму «Джейн Эйр», вспоминать строчки из Вордсворта при виде красиво пейзажа, знает сюжеты и героев книг Мильтона или Байрона, а ещё учила историю. Понятно, что это где-то как раз уровень школьной программы, но всё же приятно, когда автор подразумевает, что ты что-то знаешь, и приятно встречать персонажей, для которых естественно жить в кругу литературных цитат. Заглавие – это тоже цитата (я уже не помню, откуда, кажется, напрямую в тексте автор не назван, потому как приличные люди и так знают, видимо), и в соответствии с ним книга кроме глав разделена на 9 «карет» – 9 частей, в каждой из которых героиня едет куда-то на машине, и эти поездки что-то меняют в происходящем.
Чтобы закончить о книгах, которые я читала на юге, скажу о ремарковской «Ночи в Лиссабоне». Ремарка я читала, честно говоря, немного: «На западном фронте», «Три товарища» в переводе и в оригинале, «Триумфальную арку» и вот «Die Nacht von Lissabon». Да, читать что-нибудь не на русском на пляже очень забавно, окружающие в шоке. Ремарк на немецком, судя по всему, заметно выигрывает: в русском переводе теряется какой-то элемент музыкальности, присущий не всем книгам целиком, но отдельным моментам точно. «Drei Kameraden» в оригинале понравились мне заметно больше. У «Die Nacht von Lissabon» не совсем точно переведено уже название, потому что точнее было бы сказать «Лиссабонская ночь» или «Ночь Лиссабона», и разница при прочтении весьма ощутима, ведь образ этого города играет в создании атмосферы книги не последнюю роль. А вещь очень атмосферная, и я бы сказала, очень лиричная. В «Трёх товарищах» есть отдельные места. которые запоминаются эмоциональным напряжением и яркостью образов (ночная поездка за врачом, например) – здесь это основное ощущение от книги. Из пока прочитанного Ремарка понравилось больше остального.
Продолжим в некотором смысле тему Второй мировой. Стивен Фрай «Как творить историю». Ещё одна очень легко читающаяся книга. Что касается творения (или, лучше сказать, натворения) истории, в ней всё довольно очевидно. Сложнее всего смириться с изначальной сюжетной посылкой, что два вроде неглупых человека с высшим образованием, один из которых – историк, вообще способны придумать и повестись на столь очевидно наивную идею: уберём из истории одного человека и всё немедленно станет хорошо. Лично мне куда проще поверить в и поныне правящего всей северной Англией Короля-Ворона. Но за сюжетом любопытно следить до самого конца, изменение темпа повествование интересно обыгрывается переходами от романной формы к киносценарию и обратно. А минут через 20 после того, как закрыла книгу, я поняла, что именно вызывает у меня такое странное ощущение: просто это первая за очень много времени прочитанная мной книга, которая была бы настолько о любви. Ну, той, что движет солнце и светила, и всё такое. А прочее – частности.
Не один год собиралась и наконец прочла «Сто лет одиночества» Маркеса. Это было весьма неожиданно. Я как-то опасалась, что это будет очередная книга. сквозь которую придётся долго ползти и продираться, а на деле я начала читать её в 10 вечера и не закончила в этот же день только потому, что на следующий мне всё-таки надо было встать не совсем поздно и сидеть до 3х было не слишком разумно. Вообще-то я совершенно не люблю такие тексты. От такой душной, липкой, тягучей, тяжёлой атмосферы мне обычно хочется немедленно сбежать, отряхнуться и, в лучшем случае, по обязанности дочитать, максимально отстраняясь. Но эта книга обладает какой-то невероятной колдовской силой. Она зачаровала и опутала меня, я влипла в неё, как муха в варенье. И не моё, и нравится не должно, а не отпускает. Морок и колдовство, одно слово.
(Как недавно выяснилось, схожие ощущения у меня вызывает «Пикник).
Ещё я собиралась продолжить знакомство с Вирджинией Вулф, прочитала «На маяк» и «Волны». Вторые показались чересчур длинными для эксперимента. Долго читать импрессионистический текст трудно, вся эта поначалу радующая игра слов, красок, впечатлений, цветов и звуков постепенно всё больше утомляет и уже не производит того впечатления, что поначалу. А поначалу (а что касается «На маяк», то и до конца, пожалуй) прихотливый стиль, постоянная смена ракурсов и многоголосица, мозаичное превращение крохотных кусочков впечатлений в целое меня восхищали и вдохновляли.
Пару лет назад я искала в немецком читальном зале какой-нибудь текст, чтоб сделать перевод 2х страниц на конкурс, и наткнулась на прелестную книжицу Даниэля Кельмана «Такие серьёзные шутки». По сути это была статья о литературе, но написанная в форме интервью с самим собой и с большой толикой юмора. Позволю себе цитату оттуда: «Я всегда считал литературу наиболее чарующей тогда, когда она нарушает не правила синтаксиса, а правила действительности». Вообще в Германии Кельмана сейчас считают практически светом в окошке современной немецкой литературы (другие, правда, обзывают «писателем для филологов», де слишком много конструирует). В этом году я прочитала первый сборник рассказов и первый роман Кельмана в переводе и последний на момент роман в оригинале. «Под солнцем», «Время Малера» и «Der Ruhm» («Слава»). Надо сказать, Кельман верен себе, идейно первый сборник и пока последний роман (сам состоящий из 9, если не ошибаюсь, полусамостоятельных новелл со сквозными персонажами) очень близки. Современный человек, показывает Кельман, собственноручно превращает мир, где живёт, в двухмерные декорации. Он, как заведённый, бежит одними и теми же маршрутами каждый день, вечно торопится и изображает из себя белку в колесе, ему некогда посмотреть по сторонам, и окружающее постепенно выцветает в его сознании, смазывается, превращается в собственные контуры и серый картон. Занятия, составляющие суть этой спешки, картонны не менее и реально приносят мало удовлетворения, хотя это редко признаётся вслух. Человек имеет реально крайне мало представления о том, что лежит за пределами его крохотного картонного комфортно обустроенного мирка. А это мирок, вроде бы такой надёжный, вдруг оказывается неожиданно хрупок. Достаточно сильного снегопада. поломки на электростанции или крохотной ошибки электроники – и всё летит к чертям. Без помощи придуманной им техники человек оказывается беззащитен, слаб и слеп, а она постепенно становится реальной хозяйкой человеческой жизни. И человек, предполагает и показывает Кельман, неосознанно стремится вырваться за пределы рутинного существования, хотя и боится этого. Поломки привычного образа жизни дают возможность почувствовать себя живым, даже если угрожают смертью. Интернет, экзотическая поездка, изучение чужих жизни и творчества, использование ошибки банковской системы или телефонной компании, перечисляющей тебе чужие деньги или отправляющей не твой номер чужие звонки, пиромания, доведение себя до истощения, убийство – всё это способы прорыва рутины, которые более или менее сознательно используют персонажи, чтобы глотнуть жизни, чтобы почувствовать себя счастливее. Читать Кельмана невесело, но гнетущего впечатления его книги всё же не оставляют. Наверное, засчёт того, что их автор твёрдо знает, что за нашей картонной настоящая реальность есть.
«Дамы из Грейс-Адье и другие истории» Сюзанны Кларк – это сборник историй из того же почти нашего мира, где происходит действие романа про Стрэнджа и Норрелла. И ничего удивительного, что эти истории частично имеют сюжеты привычных сказок – правда, перенесённые в несколько новые декорации, ведь действие большинства рассказов происходит в Англии рубежа XVIII и XIX веков, и герои (часто выступающие рассказчиками) воспитаны и ведут себя соответствующе. Кларковские стилизации под литературу XIX века или научный труд радуют изяществом, переходы от серьёзности к иронии – истинно английской тонкостью и непринуждённостью. Читать сборник, не зная концепции мира, должно быт не очень удобно, так что он предназначен в первую очередь уже оценившим роман, а как приложение к оному рассказы прелестны.
Ещё один автор заставляет меня всё сильнее убеждаться, что не иначе англичане просто много веков морочат головы дуракам с континентов, притворяясь, что пишут сказки и фэнтази, а на самом деле где-то по их полям таки проходит граница с Феерией. Я наконец толком почитала лорда Дансени: «Дочь короля эльфийской страны», сборники пьес и рассказов, миниатюрных и не очень. Пьесы напомнили мне Метерлинка: такое же ощущение двухмерности, такая же условность всего происходящего и неправдоподобность реплик (в сравнении со всяческими околореалистами). Проза совершенно упоительна со своей откровенной пафосностью, красивостью ради красивости и колебаниями между серьёзностью и иронией. «И столь сильно было колдовское очарование, разливающееся над этой землёй, что не только звери и люди могли предугадать намерения друг друга, но казалось, что человек способен понять человека». Это уже из «Дочери короля эльфийской страны», а вообще я рассылала и выписывала цитаты отовсюду, если только хватало сил оторваться от текста. Вообще при чтении возникало странное чувство узнавания: именно об этом и именно так хотелось писать мне между 13ю и 20ю. А ещё, похоже, в начале 1920-х идея об эльфийской принцессе, которая выходит прогуляться и встречает человека-воина…, витала в английском воздухе с громкими криками «Запишите меня!»
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2011-12-29 06:34 pm (UTC)А идея с принцессой так витала, что у одного Профессора таковых аж четыре. Давай учёт вести, что ли.
no subject
Date: 2011-12-29 08:06 pm (UTC)no subject
Date: 2011-12-30 10:03 am (UTC)А идея так витала, что книга Дансени опубликована в 1924 году, а легенда о Берене и Лютиэн впервые придумана примерно в 1918, т.е. одновременно практически. Если ещё обнаружим, учтём)
no subject
Date: 2011-12-29 08:01 pm (UTC)no subject
Date: 2011-12-30 10:01 am (UTC)no subject
Date: 2011-12-29 09:05 pm (UTC)no subject
Date: 2011-12-30 09:50 am (UTC)no subject
Date: 2011-12-31 07:44 am (UTC)no subject
Date: 2011-12-31 08:41 am (UTC)И тебе интересного нового года, чтобы потом от него осталось много радостных воспоминаний:)