Книги за июнь-июль
Jul. 28th, 2024 09:17 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
silbern_dracheПожалуй, у меня набралось прочитанных книжек на очередной пост - всё равно следующую я едва ли успею дочитать за неделю до отъезда к морю, это два толстенных бумажных тома, из которых я за три недели пока преодолела один. Так что пока что - прочитанное за июнь и июль (кто читает тг-канал, там почти всё это уже было).
Б. Фришмут "Мистификации Софи Зильбер"
Первые несколько страниц я спотыкалась о выспренный стиль с преувеличенным любованием героями и неуместно возвышенной лексикой и уменьшительно-ласкательными через фразу. К третьей до меня дошло, что это ровно стиль гофмановского описания мира фей в "Крошке Цахесе". Где-то на пятой-шестой появилась прямая отсылка.
И да, Фришмут австрийка, т.е. писательница немецкоязычная, и герои у неё в основном - фольклорные персонажи. Но зачем была эта стилизация под Гофмана, я так не поняла. В оригинале этот стиль служил, с одной стороны, для отделения мира фей от мира людей (романтики к тому моменту про обычную реальность ещё только учились жизнеподобно писать, о фантастической говорить было ещё сложнее), а с другой, и обыденный и фантастический мир в "Крошке Цахесе" поданы гротескно и сатирически, в противовес единственной подлинно живой душе там, романтическому герою студенту Бальтазару.
У Фришмут же никакого особого противопоставления нет, и о своих фантастических персонажах она пишет вполне всерьёз. Более того, парой глав позже пытается проследить связь представителей низового фольклора с древними архаическими божествами - собственно, то, как фантастические существа меняются под натиском времени и в связи с изменением человечества, и является одной из главных тем романа. Или, вернее, частным случаем общей темы времени и изменений.
Недовольство современным миром людей тоже налицо, но, в отличие от гофмановского, подаётся не как сатира и ирония, а всерьёз, в виде довольно прямолинейных сетований волшебных существ на то, как неправильно хищнически развивается людская цивилизация и можно ли людям как-то помочь найти лучший, менее эгоистичный и самоубийственный путь.
В общем, определённое обаяние в рассказе о жизни героини-человека и отдельных историях про фей тут есть, но общий посыл воспринимается как довольно банальный (не думаю, что в 1976, году написания, было сильно лучше), а сюжет довольно вялый и слабо развивающийся.
Г. Гессе "Нарцисс и Голдмунд"
С Гессе я познакомилась в 9м классе, или летом после него, т.е. лет в 14. "Игру в бисер" проглотила с восторгом и упоением, "Степной волк" мне не понравился, "Сиддхартха" и "Нарцисс и Голдмунд" завораживали.
"Игру", естественно, перечитывала в универе, не так давно - поставленное мной в программу студентам "Паломничество в Страну Востока", решила, что надо бы и остальное, перечитала "Нарцисса и Гольдмунда". Впечатление получилось.... специфическое.
Давайте начнём с простой констатации факта, что творчество Гессе вписывается в большую такую тенденцию первой половины XX века, связанную с философским романом. Проще говоря, большинство знаковых романов того времени строятся по принципу "у автора есть мысль, и он её думает". У автора есть некая мировоззренческая концепция, и весь его текст построен на ней и служит её иллюстрацией и доказательством. Исходит из неё и, логично, очень естественно к ней же и приходит. У читателя, соответственно, есть полтора варианта: или принимать эту авторскую концепцию, или с ним спорить, но во втором случае читать делается скорее проблематично.
"Нарциис и Гольдмунд", как и в принципе изрядная часть творчества Гессе, построен на противопоставлении интеллектуального и эмоционального. Дух и душа, наука и искусство, разум и эмоции, порядок и хаос, правила и импровизация, аскеза и чувственность, теория и практика, созерцание и деятельность, мужское и женское - в смысле неких обобщённых начал. Два центральных персонажа эти противоположности олицетворяют. У каждой из сторон свои силы и слабости, и могут ли и должны ли они существовать друг без друга или зачем-то друг другу нужны - это основные вопросы Гессе.
И это всё стройно, интересно, красиво написано.
Но. Поиски Гольдмундом Вечной Женственности, конечно, выглядят уже немного устаревшими, оставил бы её символистам уже, что ли, но ладно.
Но в какой-то момент у меня просто кончились цезурные слова для комментирования действий героя. Потому что такой махровой объективации я не читала уже давно.
Славный наш герой Гольдмунд бродяжит по средневековой Германии, главным образом рассчитывая на свой неизменный успех у женщин. Которые воспринимаются исключительно как источник удовольствия, еды и изредка вдохновения. Несколько женских персонажей, имеющих имена, абсолютно типизированы, у них очень плохо с индивидуальностью. Если у кого-то из них внезапно появляются какие-то собственные, не связанные с обслуживанием героя желания, они воспринимаются как нелепое и досадное неудобство. Ну а вишенка на торте просто - эпизод с еврейской девушкой, у которой толпа забила камнями отца, обвинив, естественно, евреев в распространении чумы. Гольдмунд помогает ей его похоронить, после чего незамедлительно начинает к девушке подкатывать, а когда она резонно возмущается абсолютной неуместностью его поведения, неохотно отступает - только потому, что видит в её глазах жажду смерти, которая тут, конечно, воспринимается как другой лик всё той же вечной Евы. Т.е. единственная причина не дать герою - это смерть. Цензурные слова кончились у меня окончательно.
В "Игре в бисер", кажется, женских персонажей просто не было - видимо, это сильно к лучшему...
Т. Пратчетт "Изумительный Морис и его учёные грызуны"
Книжка прелестная. Занимательно- приключенческая, смешная и, как водится у Пратчетта, очень серьёзная.
Превращая легенду о гамельнском крысолове в сюжет для плутовского романа про разумного кота, разумных крыс и недалёкого паренька с дудочкой, которые сперва инсценируют нашествие крыс, а потом за плату от него спасают, а потом сталкиваются с другими желающими поживиться подобным образом... Пратчетт на самом деле пишет историю о том, что это вообще значит, быть существом разумным, т.е. сознавать себя, свои действия и их последствия - а из осознания оных внезапно возникает мораль. Ну, знаете, это неожиданное понимание, что есть других разумных нехорошо и что это очевидно. И вообще убивать других разумных нехорошо. По крайней мере, коту и крысам это очевидно, у людей, как мы знаем, с этим некоторые проблемы. Но кот и крысы вообще резонно сомневаются в разумности людей.
Ли Мие ""Магазин снов" мистера Таллегруда"
Самым интересным в этой поделке мог бы быть сеттинг: пространство сна, куда попадают люди, когда они засыпают. Увы, во-первых, оно лишено каких бы то ни было внятных характеристик, кроме того, что там принято ходить в ночной одежде. Во-вторых, люди попадают туда во сне и покупают в магазине снов сны и.... если они уже во сне, то как они начинают смотреть эти купленные сны? Механизм взаимодействия/перехода не описан вовсе. Есть местные жители, родом из этого пространства, и они тоже покупают сны и их смотрят - а куда, простите, должны во сне тогда попадать они, если они уже здесь?.. Знаете, как картинка от нейросети: на первый взгляд вроде миленько, а на второй очень видно, что никто не думал, как это работает.
Персонажи одномерные, конфликт и развитие сюжета отсутствуют начисто. Пластиковая пустышка.
Данте Алигьери "Божественная комедия"
Я продолжаю неспешный квест "перечитать все книги, которые упоминаю в курсе со студентами", на этот июнь у меня был назначен Данте.
Пара вещей, которые бросились мне в глаза в этот раз.
Во-первых, она же совсем маленькая, каких-то 400 страниц коротких стихотворных строк.
Во-вторых, история примерно как с "Улиссом" - примечания вам ни черта не помогут, потому что от объяснений, что имярек - это очередной итальянский деятель примерно времён Данте, роднее и понятнее он вам скорее всего не станет, а во многим случаях примечания сообщают о нём ещё раз примерно то же, что и так сказано в самом тексте, только прозой.
В-третьих, если викинги изъяснялись кённингами про ясени битвы и коней моря, то приличный средневековый поэт с юга Европы, чтобы выглядеть культурным начитанным человеком, тоже не говорил слова в простоте, а называл всё, что только можно, описательно, особенно если речь об известных сюжетах - так что без быстрого доступа в голове ну хотя бы к греко-римской мифологии (чтоб фразы типа "совоокая дочь громовержца" были вам сходу понятны) читать не только Данте, но примерно всё, написанное до как минимум 18 века, вообще тяжко.
В-четвёртых, я как-то совершенно забыла, что в "Божественной комедии" столько элементов сюжетности. Данте с Вергилием не просто ходят по Аду и Чистилищу и разговаривают, в Аду вообще-то не вполне безопасно и им пару раз норовят подгадить, несмотря на разрешение Свыше, а в Чистилище Вергилий сам вообще-то никогда не был и они всё время ищут, у кого бы спросить дорогу.
В-пятых, Данте ещё более странно-пристрастен, чем мне помнилось, временами логика в распределении душ между тремя сферами загробной жизни отсутствует напрочь.
В-шестых, "Рай" скучен даже не потому, что в "Аду" красочные описания казней (на самом деле не очень, и за витиеватым слогом ими не так просто проникнуться). Но есть две проблемы. Души, которые Данте встречает в своём странствии, можно разделить на две группы: это или его более-менее современники, или персонажи из греческой мифологии. Удивительным для меня образом даже реальных римлян времён империи там почти нет, и людей из раннего Средневековья. Ну а даже те итальянцы XIII века, которых я хоть по именам знаю (святой Доминик или святой Франциск, там) мне далеко не так близки и понятны, как греки. А в Раю, конечно же, встречаются уже только они, все древние язычники - в Аду, в лучшем случае в его первом круге, Лимбе (ой, нет, не все, сюрприз, я что-то говорила выше про странную пристрастность?.. ). И хуже того, все эти незнакомые персонажи в Раю оказываются ещё и очень на одно лицо, в отличие от грешников в Аду и Чистилище, у них очень мало индивидуальности. И они через одного норовят изрядно однообразно ругаться на состояние католической церкви, я уже даже пропускала эти повторяющиеся филиппики под конец.
Сказать, что я получала большое удовольствие от чтения - нет, не могу, тем более, что как только начинаются рассуждения в духе "Бог прав, потому что Бог прав, восславим правоту Божью", я быстро зверею. Но освежить личные впечатления от текста, тем не менее, было хорошо. И да, иметь личные впечатления от текста - всегда куда интереснее, чем просто что-то знать о нём от других.
А. де Сент-Экзюпери "Ночной полёт"
Шестьдесят страниц поэзии, только для виду слегка прикидывающейся прозой - красочной, сочной, дышащей, живой - у Экзюпери всё живое, города, самолёты, холмы, металл и камни.
История одной ночи, когда неожиданно мощный циклон взял в плен почтовый самолёт, летящий над Южной Америкой.
Что неожиданно, главный герой здесь - не лётчик Фабьен, а Ривьер, директор авиалиний. Требующий от своих подчинённых невероятной и невозможной точности. настаивающий на необходимости ночных полётов. Озвучиваемая им приемлемая для мира практическая причина - необходимость сохранять преимущество в скорости перед другими видами транспорта, которое исчезает, если не летать ночью - на самом деле только ширма. Ривьером движет неумолимое стремление к подвигу, к преодолению, к совершению невозможного ради него самого, к выходу за пределы человеческих сил, пределы человеческого.
Где-то за плечом тут маячит Ницше - и в этом стремлении, и в где снисходительном, где почти враждебном отношении Ривьера к людям, которые живут ради чего-то другого, которым важнее человеческие связи и эмоции.
Но авторский голос звучит добрее, с большим теплом к этим людям, хоть он и заворожен идеей преодоления сам. И вот в этом сочетании несочетаемого, кажется, секрет Экзюпери...
Б. Фришмут "Мистификации Софи Зильбер"
Первые несколько страниц я спотыкалась о выспренный стиль с преувеличенным любованием героями и неуместно возвышенной лексикой и уменьшительно-ласкательными через фразу. К третьей до меня дошло, что это ровно стиль гофмановского описания мира фей в "Крошке Цахесе". Где-то на пятой-шестой появилась прямая отсылка.
И да, Фришмут австрийка, т.е. писательница немецкоязычная, и герои у неё в основном - фольклорные персонажи. Но зачем была эта стилизация под Гофмана, я так не поняла. В оригинале этот стиль служил, с одной стороны, для отделения мира фей от мира людей (романтики к тому моменту про обычную реальность ещё только учились жизнеподобно писать, о фантастической говорить было ещё сложнее), а с другой, и обыденный и фантастический мир в "Крошке Цахесе" поданы гротескно и сатирически, в противовес единственной подлинно живой душе там, романтическому герою студенту Бальтазару.
У Фришмут же никакого особого противопоставления нет, и о своих фантастических персонажах она пишет вполне всерьёз. Более того, парой глав позже пытается проследить связь представителей низового фольклора с древними архаическими божествами - собственно, то, как фантастические существа меняются под натиском времени и в связи с изменением человечества, и является одной из главных тем романа. Или, вернее, частным случаем общей темы времени и изменений.
Недовольство современным миром людей тоже налицо, но, в отличие от гофмановского, подаётся не как сатира и ирония, а всерьёз, в виде довольно прямолинейных сетований волшебных существ на то, как неправильно хищнически развивается людская цивилизация и можно ли людям как-то помочь найти лучший, менее эгоистичный и самоубийственный путь.
В общем, определённое обаяние в рассказе о жизни героини-человека и отдельных историях про фей тут есть, но общий посыл воспринимается как довольно банальный (не думаю, что в 1976, году написания, было сильно лучше), а сюжет довольно вялый и слабо развивающийся.
Г. Гессе "Нарцисс и Голдмунд"
С Гессе я познакомилась в 9м классе, или летом после него, т.е. лет в 14. "Игру в бисер" проглотила с восторгом и упоением, "Степной волк" мне не понравился, "Сиддхартха" и "Нарцисс и Голдмунд" завораживали.
"Игру", естественно, перечитывала в универе, не так давно - поставленное мной в программу студентам "Паломничество в Страну Востока", решила, что надо бы и остальное, перечитала "Нарцисса и Гольдмунда". Впечатление получилось.... специфическое.
Давайте начнём с простой констатации факта, что творчество Гессе вписывается в большую такую тенденцию первой половины XX века, связанную с философским романом. Проще говоря, большинство знаковых романов того времени строятся по принципу "у автора есть мысль, и он её думает". У автора есть некая мировоззренческая концепция, и весь его текст построен на ней и служит её иллюстрацией и доказательством. Исходит из неё и, логично, очень естественно к ней же и приходит. У читателя, соответственно, есть полтора варианта: или принимать эту авторскую концепцию, или с ним спорить, но во втором случае читать делается скорее проблематично.
"Нарциис и Гольдмунд", как и в принципе изрядная часть творчества Гессе, построен на противопоставлении интеллектуального и эмоционального. Дух и душа, наука и искусство, разум и эмоции, порядок и хаос, правила и импровизация, аскеза и чувственность, теория и практика, созерцание и деятельность, мужское и женское - в смысле неких обобщённых начал. Два центральных персонажа эти противоположности олицетворяют. У каждой из сторон свои силы и слабости, и могут ли и должны ли они существовать друг без друга или зачем-то друг другу нужны - это основные вопросы Гессе.
И это всё стройно, интересно, красиво написано.
Но. Поиски Гольдмундом Вечной Женственности, конечно, выглядят уже немного устаревшими, оставил бы её символистам уже, что ли, но ладно.
Но в какой-то момент у меня просто кончились цезурные слова для комментирования действий героя. Потому что такой махровой объективации я не читала уже давно.
Славный наш герой Гольдмунд бродяжит по средневековой Германии, главным образом рассчитывая на свой неизменный успех у женщин. Которые воспринимаются исключительно как источник удовольствия, еды и изредка вдохновения. Несколько женских персонажей, имеющих имена, абсолютно типизированы, у них очень плохо с индивидуальностью. Если у кого-то из них внезапно появляются какие-то собственные, не связанные с обслуживанием героя желания, они воспринимаются как нелепое и досадное неудобство. Ну а вишенка на торте просто - эпизод с еврейской девушкой, у которой толпа забила камнями отца, обвинив, естественно, евреев в распространении чумы. Гольдмунд помогает ей его похоронить, после чего незамедлительно начинает к девушке подкатывать, а когда она резонно возмущается абсолютной неуместностью его поведения, неохотно отступает - только потому, что видит в её глазах жажду смерти, которая тут, конечно, воспринимается как другой лик всё той же вечной Евы. Т.е. единственная причина не дать герою - это смерть. Цензурные слова кончились у меня окончательно.
В "Игре в бисер", кажется, женских персонажей просто не было - видимо, это сильно к лучшему...
Т. Пратчетт "Изумительный Морис и его учёные грызуны"
Книжка прелестная. Занимательно- приключенческая, смешная и, как водится у Пратчетта, очень серьёзная.
Превращая легенду о гамельнском крысолове в сюжет для плутовского романа про разумного кота, разумных крыс и недалёкого паренька с дудочкой, которые сперва инсценируют нашествие крыс, а потом за плату от него спасают, а потом сталкиваются с другими желающими поживиться подобным образом... Пратчетт на самом деле пишет историю о том, что это вообще значит, быть существом разумным, т.е. сознавать себя, свои действия и их последствия - а из осознания оных внезапно возникает мораль. Ну, знаете, это неожиданное понимание, что есть других разумных нехорошо и что это очевидно. И вообще убивать других разумных нехорошо. По крайней мере, коту и крысам это очевидно, у людей, как мы знаем, с этим некоторые проблемы. Но кот и крысы вообще резонно сомневаются в разумности людей.
Ли Мие ""Магазин снов" мистера Таллегруда"
Самым интересным в этой поделке мог бы быть сеттинг: пространство сна, куда попадают люди, когда они засыпают. Увы, во-первых, оно лишено каких бы то ни было внятных характеристик, кроме того, что там принято ходить в ночной одежде. Во-вторых, люди попадают туда во сне и покупают в магазине снов сны и.... если они уже во сне, то как они начинают смотреть эти купленные сны? Механизм взаимодействия/перехода не описан вовсе. Есть местные жители, родом из этого пространства, и они тоже покупают сны и их смотрят - а куда, простите, должны во сне тогда попадать они, если они уже здесь?.. Знаете, как картинка от нейросети: на первый взгляд вроде миленько, а на второй очень видно, что никто не думал, как это работает.
Персонажи одномерные, конфликт и развитие сюжета отсутствуют начисто. Пластиковая пустышка.
Данте Алигьери "Божественная комедия"
Я продолжаю неспешный квест "перечитать все книги, которые упоминаю в курсе со студентами", на этот июнь у меня был назначен Данте.
Пара вещей, которые бросились мне в глаза в этот раз.
Во-первых, она же совсем маленькая, каких-то 400 страниц коротких стихотворных строк.
Во-вторых, история примерно как с "Улиссом" - примечания вам ни черта не помогут, потому что от объяснений, что имярек - это очередной итальянский деятель примерно времён Данте, роднее и понятнее он вам скорее всего не станет, а во многим случаях примечания сообщают о нём ещё раз примерно то же, что и так сказано в самом тексте, только прозой.
В-третьих, если викинги изъяснялись кённингами про ясени битвы и коней моря, то приличный средневековый поэт с юга Европы, чтобы выглядеть культурным начитанным человеком, тоже не говорил слова в простоте, а называл всё, что только можно, описательно, особенно если речь об известных сюжетах - так что без быстрого доступа в голове ну хотя бы к греко-римской мифологии (чтоб фразы типа "совоокая дочь громовержца" были вам сходу понятны) читать не только Данте, но примерно всё, написанное до как минимум 18 века, вообще тяжко.
В-четвёртых, я как-то совершенно забыла, что в "Божественной комедии" столько элементов сюжетности. Данте с Вергилием не просто ходят по Аду и Чистилищу и разговаривают, в Аду вообще-то не вполне безопасно и им пару раз норовят подгадить, несмотря на разрешение Свыше, а в Чистилище Вергилий сам вообще-то никогда не был и они всё время ищут, у кого бы спросить дорогу.
В-пятых, Данте ещё более странно-пристрастен, чем мне помнилось, временами логика в распределении душ между тремя сферами загробной жизни отсутствует напрочь.
В-шестых, "Рай" скучен даже не потому, что в "Аду" красочные описания казней (на самом деле не очень, и за витиеватым слогом ими не так просто проникнуться). Но есть две проблемы. Души, которые Данте встречает в своём странствии, можно разделить на две группы: это или его более-менее современники, или персонажи из греческой мифологии. Удивительным для меня образом даже реальных римлян времён империи там почти нет, и людей из раннего Средневековья. Ну а даже те итальянцы XIII века, которых я хоть по именам знаю (святой Доминик или святой Франциск, там) мне далеко не так близки и понятны, как греки. А в Раю, конечно же, встречаются уже только они, все древние язычники - в Аду, в лучшем случае в его первом круге, Лимбе (ой, нет, не все, сюрприз, я что-то говорила выше про странную пристрастность?.. ). И хуже того, все эти незнакомые персонажи в Раю оказываются ещё и очень на одно лицо, в отличие от грешников в Аду и Чистилище, у них очень мало индивидуальности. И они через одного норовят изрядно однообразно ругаться на состояние католической церкви, я уже даже пропускала эти повторяющиеся филиппики под конец.
Сказать, что я получала большое удовольствие от чтения - нет, не могу, тем более, что как только начинаются рассуждения в духе "Бог прав, потому что Бог прав, восславим правоту Божью", я быстро зверею. Но освежить личные впечатления от текста, тем не менее, было хорошо. И да, иметь личные впечатления от текста - всегда куда интереснее, чем просто что-то знать о нём от других.
А. де Сент-Экзюпери "Ночной полёт"
Шестьдесят страниц поэзии, только для виду слегка прикидывающейся прозой - красочной, сочной, дышащей, живой - у Экзюпери всё живое, города, самолёты, холмы, металл и камни.
История одной ночи, когда неожиданно мощный циклон взял в плен почтовый самолёт, летящий над Южной Америкой.
Что неожиданно, главный герой здесь - не лётчик Фабьен, а Ривьер, директор авиалиний. Требующий от своих подчинённых невероятной и невозможной точности. настаивающий на необходимости ночных полётов. Озвучиваемая им приемлемая для мира практическая причина - необходимость сохранять преимущество в скорости перед другими видами транспорта, которое исчезает, если не летать ночью - на самом деле только ширма. Ривьером движет неумолимое стремление к подвигу, к преодолению, к совершению невозможного ради него самого, к выходу за пределы человеческих сил, пределы человеческого.
Где-то за плечом тут маячит Ницше - и в этом стремлении, и в где снисходительном, где почти враждебном отношении Ривьера к людям, которые живут ради чего-то другого, которым важнее человеческие связи и эмоции.
Но авторский голос звучит добрее, с большим теплом к этим людям, хоть он и заворожен идеей преодоления сам. И вот в этом сочетании несочетаемого, кажется, секрет Экзюпери...
