(no subject)
Apr. 7th, 2006 09:53 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
silbern_dracheБывает, вдруг ниоткуда появляется образ. Он приходит сам, когда совсем не зовёшь и не ждёшь. Словно данность, с ним приходят первые слова, и на них начинают нанизываться другие, одно за другим. Неверные отлетают, оставшиеся сцепляются друг с другом, словно звенья цепи. Будто не сочиняешь, а узнаёшь, вспоминаешь правду об этом герое. Перепутываясь, сплетаясь, мягко пульсируют в мозгу готовые фразы. Тянет к бумаге, тянет записать всё это,пусть и неизвестно,зачем...
И, выплеснувшись одной волной, образ утихает и уходит, оставляя пустоту и замирающий отзвук в душе.
Словом, здесь лежит немного моего бреда. Не пугайтесь!
. Сжавшись в комок, Корабельная Кошка сидела на бухте каната. Худая и жилистая, ловкая, как настоящая кошка, она, казалось, готова была к прыжку. С первого взгляда её, маленькую, коротковолосую, можно было принять за мальчишку, но какая-то особая порывистая грация и лёгкость движений выдавали в ней девушку, и девушку привлекательную, несмотря на странную внешность. Но ни один матрос не стал бы приставать к ней. И не только из-за пудовых кулаков её плававшего на том же корабле брата. Просто все знали, что обидеть хоть словом Кошку - значит отогнать от себя удачу, и относились к ней, как к доброму товарищу.
Она плавала на этом корабле уже 5 лет. Кто она и откуда, даже как её по-настоящему зовут, не знал никто. Брат её ничего не рассказывал о себе, а сама Кошка вечно молчала, отвечая больше улыбками и жестами, а если начинала говорить, то рассказывала такое, чего уж никак не могло быть в её коротенькой, как кошачий хвост, жизни.
Зато она умела слушать. Научилась обращаться с парусами и снастями, помогала стряпать в камбузе, чинила одежду. Когда бывали праздники, она танцевала для всей команды, и что-то неуловимо чарующее было в её диком, странном, но красивом, как море, как гроза, как огонь, танце, когда она кружилась или неслась по палубе, отбивая босыми ногами такт. Когда они стояли на якоре, любила исчезать и бродить часами на берегу, а потом возвращалась, никому ни слова не говоря. Она гадала матросам на картах и чувствовала погоду лучше старых морских волков. А когда моряки решали вместо торговли заняться пиратством, Кошка никогда не пряталась при абордаже, но, вскочив на крышу каюты, широко распахнутыми зелёными глазами следила за дракой и громкими возгласами подбадривала своих. Зато не могла видеть, когда убивали пленников – всегда убегала и забивалась куда-нибудь в тёмный угол, содрогаясь всем телом. Слёз у неё никто никогда не видел, но и смеялась она редко. Зато улыбка вечно бродила у неё по лицу, то ласковая, то дерзкая, то весёлая, то задумчивая – и тогда глаза её смотрели куда-то далеко-далеко, сквозь всех… Говорили, что она не только ходит бесшумно, но и видит в темноте, как кошка. И упряма она была так же: никогда не делала то, чего не хотела. Если пытались заставить, губы её сжимались в тонкую линию, а глаза смотрели так холодно и дико из-под чёлки выгоревших тёмных волос, что все отступали. Зато в другое время была весёлой и послушной, а иногда словно котёнок или солнечный зайчик, радостно скакала по кораблю, и тогда никто не мог оставаться угрюмым.
Никто не понял, как вышло, что она умерла. Кошка сидела, как часто, на рее и вдруг сорвалась с неё – видно, заснула и руки разжались. Лёгкое тело рухнуло в воду, едва успели заметить. Море в тот день было неспокойно, а Кошка даже и не пыталась бороться с волнами. Говорят, она сама нырнула под идущий на неё гребень – и больше не показалась.
На корабле осталась от неё лишь небольшая шкатулка. Там оказались, кроме нескольких тряпок, бусы из ракушек, зеркальце в деревянной оправе, засохший цветок и порванная золотая цепочка с медальоном с вензелем Е и О.
Шкатулку заперли и бросили за её хозяйкой – в море.
И, выплеснувшись одной волной, образ утихает и уходит, оставляя пустоту и замирающий отзвук в душе.
Словом, здесь лежит немного моего бреда. Не пугайтесь!
. Сжавшись в комок, Корабельная Кошка сидела на бухте каната. Худая и жилистая, ловкая, как настоящая кошка, она, казалось, готова была к прыжку. С первого взгляда её, маленькую, коротковолосую, можно было принять за мальчишку, но какая-то особая порывистая грация и лёгкость движений выдавали в ней девушку, и девушку привлекательную, несмотря на странную внешность. Но ни один матрос не стал бы приставать к ней. И не только из-за пудовых кулаков её плававшего на том же корабле брата. Просто все знали, что обидеть хоть словом Кошку - значит отогнать от себя удачу, и относились к ней, как к доброму товарищу.
Она плавала на этом корабле уже 5 лет. Кто она и откуда, даже как её по-настоящему зовут, не знал никто. Брат её ничего не рассказывал о себе, а сама Кошка вечно молчала, отвечая больше улыбками и жестами, а если начинала говорить, то рассказывала такое, чего уж никак не могло быть в её коротенькой, как кошачий хвост, жизни.
Зато она умела слушать. Научилась обращаться с парусами и снастями, помогала стряпать в камбузе, чинила одежду. Когда бывали праздники, она танцевала для всей команды, и что-то неуловимо чарующее было в её диком, странном, но красивом, как море, как гроза, как огонь, танце, когда она кружилась или неслась по палубе, отбивая босыми ногами такт. Когда они стояли на якоре, любила исчезать и бродить часами на берегу, а потом возвращалась, никому ни слова не говоря. Она гадала матросам на картах и чувствовала погоду лучше старых морских волков. А когда моряки решали вместо торговли заняться пиратством, Кошка никогда не пряталась при абордаже, но, вскочив на крышу каюты, широко распахнутыми зелёными глазами следила за дракой и громкими возгласами подбадривала своих. Зато не могла видеть, когда убивали пленников – всегда убегала и забивалась куда-нибудь в тёмный угол, содрогаясь всем телом. Слёз у неё никто никогда не видел, но и смеялась она редко. Зато улыбка вечно бродила у неё по лицу, то ласковая, то дерзкая, то весёлая, то задумчивая – и тогда глаза её смотрели куда-то далеко-далеко, сквозь всех… Говорили, что она не только ходит бесшумно, но и видит в темноте, как кошка. И упряма она была так же: никогда не делала то, чего не хотела. Если пытались заставить, губы её сжимались в тонкую линию, а глаза смотрели так холодно и дико из-под чёлки выгоревших тёмных волос, что все отступали. Зато в другое время была весёлой и послушной, а иногда словно котёнок или солнечный зайчик, радостно скакала по кораблю, и тогда никто не мог оставаться угрюмым.
Никто не понял, как вышло, что она умерла. Кошка сидела, как часто, на рее и вдруг сорвалась с неё – видно, заснула и руки разжались. Лёгкое тело рухнуло в воду, едва успели заметить. Море в тот день было неспокойно, а Кошка даже и не пыталась бороться с волнами. Говорят, она сама нырнула под идущий на неё гребень – и больше не показалась.
На корабле осталась от неё лишь небольшая шкатулка. Там оказались, кроме нескольких тряпок, бусы из ракушек, зеркальце в деревянной оправе, засохший цветок и порванная золотая цепочка с медальоном с вензелем Е и О.
Шкатулку заперли и бросили за её хозяйкой – в море.
