Длиный фанфик, глава 14,

[silbern_drache]

в которой смотрят на звёзды и говорят о прошлом.

Пол-воскресенья я изучала лондонские небоскрёбы. Знаете, архитекторы совершенно не принимают во внимание потребности ангелов иногда посидеть на крыше безо всяких там людей и на небо посмотреть)
В общем, как-то так, только ночь:


***
– Кроули, говоря "крыша", я не имел в виду самую высокую крышу в Лондоне!
– Брось, ангел, зачем ограничиваться меньшим? – Кроули заложил изящный пируэт в воздухе, пролетел между двумя похожими на осколки стекла частями прозрачной стены и приземлился на смотровой площадке "Шарда".
Азирафель чуть отстал и предпочёл пролететь над конструкцией и аккуратно опуститься сверху.
– Стоит ли тебе вообще уже так много летать? – обеспокоенно спросил он демона.
– Ангел, со мной всё отлично, перестань, – отмахнулся тот, успев уже разлечься на чудесным образом появившемся на полу пледе.
После пары дней дождя внезапно выдалась кристально ясная декабрьская ночь, и им взбрело в голову полюбоваться видами. Возможно, оставшиеся в книжном бутылки из-под вина имели к этому какое-то отношение.
Азирафель смотрел на город – сияние миллионов огней, безмолвное течение реки, десятки тысяч домов... Он чувствовал, как тот пульсирует жизнью, надеждами, любовью, страхами, мечтами. Несколько особо сильных, отчаянных всплесков привлекли его внимание – ангел потянулся туда, посылая вразумление и благословение. Он не знал, хватит ли этого, чтобы исправить дело, и что именно там происходило, но надеялся.
– Иди сюда, ангел, тут красивее, – лениво позвал Кроули.
Азирафель обернулся к нему. Демон выбрал место, где конструкции вокруг меньше всего загораживали небо, и сидел, запрокинув голову к звёздам. Азирафель сел на пол рядом, чуть касаясь его плеча своим. За эти дни лёгкий физический контакт между ними перестал быть такой редкостью – он действовал странным образом умиротворяюще. Маленькое обещание, подтверждение, что друг рядом, напоминание о возможной абсолютной близости – в то же время заземляющее, в отличие от касания аур, помогающее оставаться в физической реальности.
Кроули, насколько Азирафель мог судить, разделял это ощущение.
– Я никогда толком не разбирался в звёздах, – заметил Азирафель. – Покажи мне Альфу Центавра?
Демон, не задумываясь, поднял руку и ткнул пальцем в светящуюся точку в небе.
– Отсюда не видно отдельно Альфу и Бету, если смотреть этими глазами, они сливаются.
– Почему ты тогда выбрал эту систему? – спросил Азирафель.
– Аа.... Это одна из тех, над которыми я работал. Я знаю, что там славно, – бездумно отозвался Кроули и тут же напрягся.
– О... - Азирафель помедлил в поиске слов. – Это... чудесно.
Демон усмехнулся:
– Ты не очень-то удивлён.
– Я должен удивляться, что часть этой красоты пришла в мир благодаря тебе? – возразил Азирафель с улыбкой. – Это кажется... естественным.
Кроули надолго замолчал после этого, потом медленно сказал, глядя в сторону:
– Ты никогда не спрашивал меня о том, что было... до.
– Ммм, да. Сперва я думал, что это будет невежливо. И ты едва ли стал бы об этом говорить. А потом... я в некотором роде знал.
Демон повернулся и посмотрел на него, резко спросил:
– Знал что?
Азирафель встретил его взгляд и ответил, почти извиняясь – тема была болезненной, и ему не хотелось неосторожным словом задеть друга:
- Только что ты был одним из рафаэлевых, ничего больше.
Кроули кивнул, словно бы нехотя.
– И откуда?
– Сперва это была просто... обоснованная догадка. Ты всегда так много знал о целительстве. Понимал его тонкости куда лучше, чем... да почти кто угодно, кого я знал. А потом... он однажды сам подтвердил это.
– Что? – теперь Кроули выглядел сбитым с толку.
– Конечно, мне бы никогда не хватило смелости его спросить. Это был просто брифинг у Габриэля в офисе, где-то вскоре после Голгофы. Много разговоров о том, насколько демоны опасны, и портреты тех из ваших, кто точно работал на Земле.
Азирафель остановился. Это не было приятным воспоминанием. Он чувствовал себя ужасно весь тот брифинг. Габриэль говорил и говорил о демонах вообще и каждом, чьё изображение лежало на столе, в отдельности. Когда дошло дело до Кроули... "Коварный", "вероломный", "жестокий", "прогнивший до нутра", "пустой" были лишь малой частью характеристики. Азирафель слушал, и два чувства разрывали его. Первым была острая потребность вскочить и закричать, что всё это неправда. Вторым – страх, что не Габриэль, а он ошибался, и, обманутый Врагом, соскальзывал к греху и порче.
– Потом зашёл Рафаэль и узнал твой портрет. Он сказал, ты всегда был одним из самых ярких.
Это было спасение. Архангел зашёл в комнату и стоял молча какое-то время. Потом вздохнул и спросил Габриэля, указав на изображение Кроули: "Ты говоришь об этом?"
Габриэль, прерванный на полуслове, только кивнул.
"Значит, его зовут Кроули теперь. Не сильно он изменился", – сказал Рафаэль задумчиво. "Что ж, неудивительно. Он всегда был таким ярким. С такой фантазией".
Его голос был полон тепла и симпатии, и у Азирафеля перехватило дыхание от этого.
"Это так мило, что ты гордишься своим подчинённым, Рафаэль", – заметил Габриэль ядовито. "Учитывая, что теперь он стал одним из мерзейших агентов Ада".
"Мы многое потеряли в Войне", – грустно ответил Рафаэль. "Я рад, что он жив". Он ещё раз ласково взглянул на портрет Кроули и пошёл к дверям. "Зайди ко мне, когда освободишься, Габриэль. Нам нужно поговорить".
– Я думаю... думаю, он скучал по тебе, – тихо сказал Азирафель. – Наверное, до сих пор скучает.
Кроули заёрзал, устраиваясь удобнее.
– Рафаэль всегда был приличным существом, – неохотно признал он. И я подвёл его, добавил он мысленно. – Ты прав, я не хочу об этом говорить. Глупая идея.
Азирафель накрыл его руку своей:
– Ты покажешь мне её всё-таки? Альфу Центавра?
– Мм, как-нибудь. Постарайся только не говорить, что мы не друзья, в следующий раз, ладно?