Закрывая «Домби и сына».
Apr. 27th, 2010 12:45 pmЯ обожаю викторианские романы. Это какой-то совершенно особый жанр со своим волшебством. Невероятным образом само их очарование складывается из черт, которые другим вещам ставились бы в упрек..
Я нежно люблю викторианские романы, потому что все мистеры каркеры в них непременно будут наказаны, а Флоренс – по заслугам вознаграждены и осчастливлены. Потому что Уольр, несомненно, на самом деле жив и получит руку Флоренс, как и заявлено в самом начале. Потому что дело вообще кончится десятком свадеб, самые неожиданные из которых можно будет предсказать глав за десять до завершения. Потому что страницы этих романов населяют бесподобные чудаки вроде Соля Джилса или капитана Катля, совершенно невозможные и невозможно очаровательные. Потому что нагромождения совпадений, родственных связей, узнаваний и встреч до того невероятны, что под конец соглашаешься даже, что это уже вполне стройная система. Потому что персонажи выписаны так живо, что даже их подчас однообразные диалоги почти не утомляют. Потому что меня девчачьи пленяют мелкие бытовые описания, все эти вещички и предметы, которыми полны тексты Потому что по страницам разлит глоток здоровой патетики, человека старше пятнадцати лет наглядно предостерегающей от оной. Потому что большинство описаний проникнуто такими очаровательными дружелюбными или едкими юмором и иронией, что просто невозможно оторваться.
Сюжеты этих романов настолько прозрачны и ясны, что доставляет истинное удовольствие следить за тем, как именно автор приведет нас всех к понятной с первых страниц развязке, с любопытством встречать новых персонажей и с улыбкой кивать угаданным сюжетным ходам. Пожалуй, это немного сродни наблюдению за фокусником. когда уже твердо знаешь, что никакого волшебства тут нет. но все равно любопытно, что он сделает в следующий момент и откуда появится ленточка. И погоня за сюжетом не отвлекает от наслаждения стилем и манерой повествования (вызывающими у меня странные гастрономические ассоциации со свежим чаем и сдобными булочками).
Одним словом, пора прекращать это безобразие и садится за диплом, пока меня не настигла достойная кара за леность, легкомыслие и болтовню.
Я нежно люблю викторианские романы, потому что все мистеры каркеры в них непременно будут наказаны, а Флоренс – по заслугам вознаграждены и осчастливлены. Потому что Уольр, несомненно, на самом деле жив и получит руку Флоренс, как и заявлено в самом начале. Потому что дело вообще кончится десятком свадеб, самые неожиданные из которых можно будет предсказать глав за десять до завершения. Потому что страницы этих романов населяют бесподобные чудаки вроде Соля Джилса или капитана Катля, совершенно невозможные и невозможно очаровательные. Потому что нагромождения совпадений, родственных связей, узнаваний и встреч до того невероятны, что под конец соглашаешься даже, что это уже вполне стройная система. Потому что персонажи выписаны так живо, что даже их подчас однообразные диалоги почти не утомляют. Потому что меня девчачьи пленяют мелкие бытовые описания, все эти вещички и предметы, которыми полны тексты Потому что по страницам разлит глоток здоровой патетики, человека старше пятнадцати лет наглядно предостерегающей от оной. Потому что большинство описаний проникнуто такими очаровательными дружелюбными или едкими юмором и иронией, что просто невозможно оторваться.
Сюжеты этих романов настолько прозрачны и ясны, что доставляет истинное удовольствие следить за тем, как именно автор приведет нас всех к понятной с первых страниц развязке, с любопытством встречать новых персонажей и с улыбкой кивать угаданным сюжетным ходам. Пожалуй, это немного сродни наблюдению за фокусником. когда уже твердо знаешь, что никакого волшебства тут нет. но все равно любопытно, что он сделает в следующий момент и откуда появится ленточка. И погоня за сюжетом не отвлекает от наслаждения стилем и манерой повествования (вызывающими у меня странные гастрономические ассоциации со свежим чаем и сдобными булочками).
Одним словом, пора прекращать это безобразие и садится за диплом, пока меня не настигла достойная кара за леность, легкомыслие и болтовню.